Алиса не торопясь прошлась по квартире. Шикарно. Красавчик тут явно живёт не постоянно, по вещам видно. Но всё равно круто. А раз круто, будем брать. По крайней мере, можно хотя бы попробовать удержаться. Сказать, что вчера так понравилось, что не смогла уйти. Зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Лесть – вот главное оружие женщины. Мужчины любят, когда их хвалят. Ими надо восхищаться, смотреть на них снизу вверх, и тогда даже самый железобетонный упрямец может сдаться.

Когда каждый день носишься как белка в колесе, встречаешься с кучей людей, когда твой ежедневник распухает от записей, а полчаса для того, чтобы освежить ногти, образовываются обычно только ближе к полуночи, когда все маникюрши спят, то неожиданное изменение распорядка сначала изумляет, потом радует, а позже начинает тяготить.

Маша неожиданно поняла, что ей не хватает бурной, сумасшедшей жизни, любимой работы, капризных клиентов, стрессов, ехидного шефа, вечеринок – в общем, покой и неторопливость загородного бытия, накрывшие её ватным одеялом, начали душить и раздражать.

– А всё этот Саша, – пожаловалась она Наталье. У подруги начался очередной медовый месяц с Гришей, поэтому она начала неожиданно поддакивать и соглашаться с Марусей, дескать, да, гад твой викинг.

– Он тебе что, всё-таки в глаз дал? – подозрительно уточнила Маша. – Чего ты вдруг как флюгер-то, р-р-р-аз – и в другую сторону?

– Не дал. И не думаю, что он в принципе может ударить. Так, попугать чуть-чуть. Но тебя он ненавидит так, что аж зубьями скрипит. Ты всё правильно сделала, пересиди, пока этот невменяйло перебесится, – посоветовала Ната. – Он не уважает женщин. И вообще он нас ненавидит. Маньяк, Синяя Борода, хам…

– Натуль, что было-то? Я сейчас от любопытства лопну, – оживилась Маша.

– В том-то и дело, что ничего не было. И это, знаешь ли, мне ещё повезло, что ничего не было. Дрянский он мужик, гнилой. Барин, царёк, перед которым надо преклоняться. Вот. Отстань, короче. Я была не права, а ты молодец. Жму тебе руку, ховайся там, пока твой мачо остынет. Давай жалуйся, что там у тебя. – Наталья сладко зевнула.

– Да ничего у меня. Всё хорошо. Спокойно, – уныло начала перечислять Маруся.

– Ну и тон у тебя, – прыснула Наталья. – Лапы ломит, хвост отваливается! Раз всё хорошо, то что ноешь?

– Да скучно тут, – призналась Маруся. – То есть не совсем скучно, с этим ушастым чудом не соскучишься особо, но как-то мелко всё, суета такая детская, словно я в куклы играю. Несерьёзно всё.

– Машуня, так ведь ты там не на всю жизнь. Передохнёшь и снова в бой. Воспринимай это как смену деятельности, как отпуск. Зато будешь ценить работу и шефа. Может, ещё и замуж за него выйдешь. Ну, или романчик закрутишь. Всё познаётся в сравнении. Там мужики-то в посёлке есть? Или совсем скучаешь? – съязвила Ната.

– Ой, нет тут никого, я целый день с лисом, – буркнула Маруся. Почему-то говорить про Николая она не стала. И даже советоваться не хотела. А ведь раньше у неё от Натальи секретов не водилось. Но на сей раз это было что-то такое, что даже объяснить сложно. Вроде ничего конкретного не происходило, но что-то определённо напрягало и беспокоило.

Николай приезжал то совсем поздно ночью, то под утро. Маша слышала, как он тихо проходит в свою комнату, и от этого почему-то наворачивались слёзы.

«Старею я, что ли, – переживала она. – Сентиментальная какая-то становлюсь, нервная. Вот с кем он там шарится по ночам? Сидел бы дома».

Диана исправно таскалась в гости по вечерам и караулила соседа до упора, пока Ольга Викторовна не начинала теснить девушку к выходу. Маша была уверена, что именно из-за этой нахалки Николай старается приехать тогда, когда даже самые упёртые дурищи дрыхнут без задних ног.

Сама Маша виделась с ним только по утрам, да и то мельком. Утро у неё было самым суматошным временем дня. Фень просыпался и начинал биться в дверь, норовя вынести её вместе с косяком. Его надо было кормить, гладить, приучать к лотку, в очередной раз отгонять от Вали, которая так и продолжала шугаться «чупакабры».

Мало того, к Феню начали ходить окрестные коты – поиграть и поесть. Первый такой визит едва не свёл с ума всех домочадцев.

Дело было вечером, Диану как раз выперли в очередной раз с любезными поклонами и приседаниями. Фень, быстро привыкший к тому, что ночью положено спать, а если не спать, то всё равно играть к нему никто не придёт, возился в домике, укладывая обезьяну. Маруся сидела в маске из огурцов и читала книгу, Ольга Викторовна, тоже в маске, но не из овощей, а из голубой глины, изучала в Интернете сплетни о светской жизни. Николай шлялся неизвестно где и неизвестно с кем. Стрекотали цикады, тихо шелестела листва, и тут эту идиллию разорвал душераздирающий вопль ребёнка. Вернее, Маше сначала показалось, что завопил ребёнок. Но надрывное «у-а-у» было настолько жутким, что мысль о ребёнке она быстро отмела. Тем более что раздавался он на уровне второго этажа, чуть ли не прямо за Марусиным окном. И это был не Фень. Все его песни Маруся знала наизусть.