– Доброе утро, милорд! – подпрыгнула та и радостно подбежала ко мне. – Хочешь горячего травяного настоя? Он хорошо восстанавливает силы и поднимает настроение.

Подумал – и согласился.

Исилиэль шустро налила в кружку настой, и он действительно оказался даже ничего. Почувствовал холодящий вкус мяты и незнакомых трав, но пить было очень приятно.

– Спасибо, красавица, – поблагодарил смущённую Исилиэль и предупредил: если что, то я у ручья, пошёл немного размяться и обмыться.

У ручья провёл где-то с час, закрепил некоторые навыки работы с клинками и немного рукопашного боя. «Нужно в следующий раз взять с собой Риниэль или Исилиэль для спарринга на клинках», – подумалось, когда уже растирал тело после холодной воды ручья. Как-то я упустил этот момент.

Приближаясь к лагерю, почувствовал неладное и решил зайти с другой стороны, нежели выходил. Превратил свои движения в бесшумное скольжение, а зрение и слух – в сверхчувствительные.

Подходил к лагерю с той стороны, откуда мы пришли, и не совсем удачно: всё, что там происходило, закрыл от меня минивэн. Видел лишь стоящую у моей палатки Риниэль, напряжённую, как пружина, и готовую к немедленному броску. Также с другой стороны немного была видна Лаириэль, а дальше – ничего. Присел, чтобы заглянуть в просвет между машиной и землёй, но тут мешала обзору высокая трава. Прислушался к эмоциям своих фуинэ и понял: БЕДА.

Элеммакил, задыхаясь, влетел в шатёр Халлона и хотел было что-то закричать, но слова так и не сорвались с языка. Халлон уже стоял, облачённый в мифриловый доспех, и даже успел натянуть тетиву лука.

– Нас отлучили от Древа! – только и смог приглушённо воскликнуть он, немного справившись с удивлением.

– Уже знаю, – холодно отозвался Халлон и взглядом указал в угол шатра: – Эта тварь словно взбесилась, пришлось прирезать.

Тело Куэ рваной окровавленной куклой валялось, широко раскинув конечности, а из перерезанного горла уже еле сочилась тёмная кровь.

Элеммакил хмуро спросил:

– Что будем делать?

– То, что и задумали. Ищем наших высокородных, и тогда мы снова будем с Древом, но с одним уточнением. Нам теперь нужны только Лаириэль или Риниэль, лишь они могут принять нас в Дом.

– Риниэль? – удивился Элеммакил.

– Да. Это мало кто знает, но она является последней высокородной своего Дома, а значит, и его главой.

– Странно, что её не выдали замуж.

– Хотели, но на неё появились какие-то планы у жреца Древа, и её оставили в покое.

– Тогда нужно быстро уходить. Если все проснутся, то нам уже будет очень трудно уйти живыми.

– Кто сейчас на страже?

– Никого. – Элеммакил с удивлением посмотрел на лорда. – Ты же сам приказал, чтобы все отдыхали, мол, амулеты и так справятся!

– Совершенно верно, поэтому и спрашивал, – отрезал Халлон.

Он ожидал такого действия со стороны Первого леса, но думал, что есть ещё пара дней в запасе. Ошибся, а жаль. Отлучение всегда происходило ночью, и это Халлон знал точно. Поэтому он и сдерживался ставить ночную охрану, иначе шансы уйти незаметно сильно падали. Мало ли кто будет в этот момент на часах, и тогда – смерть.

– Тогда кто ещё знает об отлучении?

– Ещё трое наших, и проснулась Лотанариэ, но я её усыпил амулетом стражи. Это, кстати, был последний.

– Плохо, но к делу. Буди всех наших, и пусть они где-то укроются. Когда начнётся погоня, они должны её задержать любой ценой. Ясно? – И, видя колебания племянника, пояснил: – Нам сейчас не до создания нового Дома. Когда наши союзники поймут, что их отлучили, то нас жестоко убьют. Теперь мы для них совершенно никто и им больше не нужны. Так что давай, действуй!

У Элеммакила неприятно заныло сердце, ему было очень жаль своих, но Халлон был прав, уйти можно лишь таким способом или хотя бы оторваться от преследования на достаточное расстояние. В их положении уже не помогут никакие доводы.

Лёгкий поклон, и он тенью покинул шатёр, а Халлон взял амулет поиска и приложил его к мечу Риниэль. Ритуал занял около десяти минут.

Вернулся хмурый Элеммакил и сказал, что пришлось убить двоих эльфов из Дома Красной поляны. Те проснулись и нарвались на него, стали упрекать и угрожать, но зря они трепали языком. Элеммакил, будучи отличным бойцом, быстро и тихо прирезал их, как совсем недавно резал любого нарушителя границ Белой Рощи. Хотя на душе у Элеммакила сначала было очень плохо, ведь он убивал своих. И как не хотелось убивать, а вот своя жизнь оказалась дороже. Но всё ушло. Он так и не успел понять, что произошло, а лишь странно дёрнулся и почувствовал, как волна силы прошла по телу. Лёгкое покалывание в груди – и новые ощущения захватили разум эльфа. Сила ушла на задний план, а он понял, что отныне любит убивать и хочет ещё!

– Амулет готов. Уходим.

Они бежали всю ночь, помогая себе магией, их интуиция говорила, что погоня уже началась и пощады не будет. Отлучения от Древа им никто не простит, смерть будет самой мучительной и жестокой, или их вообще отдадут лорду Первого леса, лишь бы получить прощение. А попасть назад – это ещё страшнее. Жертвы очень долго живут на жертвенном алтаре, иногда даже годами, моля Древо о смерти. Некоторые за это время сходят с ума, но и то, если им позволят, а так лишь смерть приносит полное освобождение. Так что теперь у них осталась только одна надежда – отбить у неизвестного текущего высокородных эльфиек, так как, если даже смогут уйти от погони, всё равно отлучённые эльфы долго не живут и умирают в болезнях и ужасных мучениях.