— У меня тут небольшое дельце, любовь моя. Хочешь — пойдем со мной, хочешь — подожди.

— Я пойду с тобой.

Ступив во тьму, он выпустил над головой светящийся шарик. Дверь сама заперлась за ними.

— Ты явно не в настроении, — заметила Мерси. — Даже потоп на тебя так не повлиял.

Голос Эйкена звучал замогильно в этом каменном мешке.

— Я смертельно устал… да и надоело лебезить перед скотами тану. Естественно, мы не все время летели, но на подступах к очередному городу я для пущего эффекта поднимал в воздух всех рыцарей, а гвардейцы оставались за воротами. Но попробуй удержи в воздухе четыреста душ с иноходцами! Меня на полчаса хватает — не больше, да и то после этого весь день чувствую себя как выжатый лимон. Так что сама суди: три недели скитаний, да плюс чистка в Геронии, да плюс у Барделаска наскочили на патруль фирвулагов — по-твоему, не довольно, чтоб доконать человека?

— Мой бедный Сиятельный!

Эйкен быстро глянул на нее через плечо.

— А ты, вижу, в порядке… Ну и как оно там?

Оно! Да он, кажется, ревнует.

— Аграйнель — само совершенство. И прекрасно адаптировалась к торквесу.

Эйкен что-то пробурчал в ответ.

— Леди Морна-Ия пророчит ей красоту и счастье. («А больше тебе ничего знать не следует!»)

— Ну а ты? Отошла уже после родов?

— Я — Главный Творец! — с гордостью отозвалась она. («И мои творческие силы все прибывают, тогда как твои…»)

— Тоже делают, что могут, в создавшейся ситуации. — Он одарил ее насмешливой улыбкой. — К празднику я буду в форме. Никому из наших именитых гостей и в голову не придет, сколько сил отняло у меня это путешествие. Даже из приближенных никто не знает, кроме Кулла. Он-то и помог мне сделать хорошую мину при плохой игре.

— Да, он классный корректор… Кроме всего прочего. — Она посмотрела на него с укором. — Твой дружок Раймо Хаккинен уже почти пришел в себя после просвечивания. Только, боюсь, он тебе этого не простит.

— Ничего не поделаешь! — отрезал Эйкен. — Я должен был узнать все про Фелицию и Село… Все со всеми подробностями, что были запрятаны в его подсознании.

— Но ведь он твой друг. Ты бы и так, без ненужного зверства мог заполучить свои разведывательные данные.

— Они были необходимы срочно. — Он остановился на ступеньке и круто повернулся к ней. Усталые морщины возле рта совсем его не украшали. — Копье у Фелиции. После празднеств надо заняться ею вплотную. Черт подери, Мерси, думаешь, мне очень хотелось отдавать беднягу на растерзание Куллу? Но это было необходимо. Королям приходится делать многое, чего…

— Чего надо стыдиться, — подсказала она.

— Я не стыжусь. Моему приятелю все будет возмещено. Это благодаря ему мы узнали о том, что замышляет Село. Он послал SOS Властелину Ремесел. Старый крючкотвор сделал его доверенным лицом, пока не решил, что дровосек уже выпирает из своих штанов.

— А если Раймо станет злоупотреблять дружбой с тобой?

— Нет, черт возьми! — Эйкен снова устремился вниз по лестнице, и Мерси пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от него.

— Что ж, наверно, ты прав. В конце концов, он тебе обязан и золотым торквесом, и жизнью. Но в Гории не он один имеет на тебя зуб. И число обиженных все увеличивается.

— О чем ты, женщина? — От усталости у него не хватало сил даже на раздражение.

— Ты обещал золотые торквесы всем, кто станет под твое знамя. И не выполнил обещания.

— Да, не выполнил. Откуда я возьму столько торквесов? Теперь их будут получать только бойцы и люди, занятые на важных стратегических объектах. И лишь после того, как Кулл и его ребята засвидетельствуют их верность. Я с самого начала хотел так сделать.

— Но большинство твоих подданных поняли иначе.

— Ну и хрен с ними! Я пытаюсь сделать их жизнь лучше, но всему есть предел.

— Ну да, особенно монаршим милостям.

Они достигли подножия лестницы и очутились перед другой дверью. Эта была еще массивней, чем первая, и запиралась на целую батарею замков с различными психокинетическими кодами. Кроме того, вокруг нее светилось силовое поле, которое никак не могло быть продуктом технологии тану.

— Я никогда не был сторонником половинчатой демократии, — заявил Эйкен, — и не собираюсь вводить ее в Многоцветной Земле.

Он начал колдовать над замками, и те с гудением и щелканьем отмыкались. Напоследок он отключил и поле.

— Демократизма от тебя никто и не ожидал, — съязвила Мерси. — Но первобытные, которые пришли к тебе и получили взамен свободы серые и серебряные торквесы, ропщут, несмотря на цепочки наслаждения. Не говоря уже о несовместимых — эти и вовсе чувствуют себя обделенными. К одной группе Конгриву пришлось применить суровые меры, когда она попыталась бросить работу в Майской роще.

— Завтра я с этим разберусь. — Эйкен распахнул дверь и покосился на выключатель. В ту же секунду вспыхнули люминесцентные трубки на потолке. — Не волнуйся, дорогая, их всех призовут к порядку… Ну, что скажешь?