– Друзья мои, - встрепенулся Солоент, - как прекрасны детские шалости. Вернемся к ним...

И все облегченно рассмеялись.

Гулянье есть гулянье. Вино веселит. Прибавляет бесшабашности, и все-таки некоторое время невольная отчужденность по отношению к Перифою, то ли как к незваному гостю, то ли, как получилось, к незваному хозяину, у всех молодых людей, кроме Тезея, оставалось. Перифой был тут как не к месту между ними и афинским владыкой, как бы отстранял их от него.

Но это общее ощущение потонуло в гуле праздника. И правда, гулять так гулять.

Прощались Тезей с Перифоем у подъезда к Колону, со стороны Священной дороги. Вдвоем они миновали, скрывшись от глаз остальных своих спутников, три ряда лавров, винограда и маслин, посаженных в честь Аполлона, Диониса и Афины. По настоянию Перифоя они направились к Медному порогу, туда, где спускались в подземелье из каменной пещеры теряющиеся во тьме ступени прямо в перисподнюю. Так, по крайней мере, утверждали в Аттике. Если сильно захочешь, то так и будет, верили здесь.

Именно сюда, к Медному порогу, впервые покинув Акрополь после возвращения с Крита, приезжал горюющий о смерти своего земного отца и об утрате Ариадны Тезей с братом своим Поликарпом. Они были тогда тоже только вдвоем. И это совпадение тревожило афинского царя. Он почувствовал вдруг, что завершается еще один этап его жизни. И дальше, именно от Медного порога, начинается иной, столь же для него непредсказуемый, но чем-то или кем-то уже предрешенный.

Миновав насаждения, Тезей с Перифоем попали словно в иное пространство. Внизу лежала пустая котловина, а перед ними встал небольшой скалистый кряж со входом в темную, уходящую в земную глубь пещеру.

– Тезей, - с нотками торжественности в резковатом голосе приступил Перифой к исполнению своего намерения, - ты в детстве был умней меня, я и тогда восхищался тобой. Может быть, я с тех пор люблю тебя больше, чем ты меня...

– Ты мне и теперь как брат, - сказал Тезей.

– Хорошо, - согласился Перифой.
– Я поплыву с тобой к амазонкам. Я готов преданно следовать за тобой повсюду. Давай все будем делать вместе, давай перебудоражим этот мир. Ты станешь предлагать деяния, а я изо всех сил помогать тебе их исполнять. Пусть о нас говорят люди и боги.

– Я действительно хочу кое-что сделать, - отвечал Тезей, - но я хочу сделать это не для себя, не для нас с тобой, а для людей...

Сейчас, как и в детстве бывало, в нем возникло невольное сопротивление затеям Перифоя. Настойчивая преданность и требовательная восхищенность друга достоинствами его начинали тяготить Тезея. Со своими лучшими побуждениями Перифой уже и в детстве больше напоминал маленького деспота, чем бескорыстного поклонника.

– Для всех людей, для всех сразу, - загорячился друг тезеева детства, а для себя, для близких своих...

– Тише ты, - остановил его Тезей.
– Здесь нельзя кричать, здесь обиталище Эриний, богинь мщения.

– Милостивых, как вы их называете, - усмехнулся Перифой, но тон сбавил.
– Милостивые дочери Земли и Мрака...

– Да, так их называют жители Аттики, - поправил его Тезей.

– А для всех людей мы станем примером, - продолжал свое тише, но не менее напористо Перифой.

– Что же ты предлагаешь?

– Я предлагаю здесь, у входа в преисподнюю, дать клятву в нашей вечной дружбе.

– Какой?
– задумавшись, не расслышал афинский царь.

– В вечной, вечной, - настаивал Перифой.

Горячность Перифоя передалась Тезею. Рядом с ним стоял близкий ему человек. Стоял на месте любимого брата - Поликарпика.

– Клянусь!
– твердо сказал он.

– Клянемся!
– провозгласил Перифой.

– Клянемся!
– вторил ему Тезей.

Возвращался в Афины Тезей отрешенным и замкнутым. Он ехал один, впереди предупредительно отставших от него товарищей.

Наверное, я в чем-то испорчен, думалось Тезею, когда он вспоминал свое чувство противления такому искреннему и такому безоглядному порыву Перифоя. Чего не хватает во мне?
– то и дело повторял он про себя... Почему так получилось с Ариадной? Перед ней, несмотря на роковое вмешательство богов, Тезей тоже ощущал себя виноватым. Почему не осталась с ним Герофила и отчего она словно перестала для него существовать? Исчезла из его мира, и все? А что он со своим миром? А Перибея?.. Куда она ушла от него? Почему он не смог удержать хотя бы ее с собой рядом? Что это? Рок, возмездие? Может, он явился в этот мир невпопад, не в свой срок? Или эти его женщины тоже попали сюда не вовремя?..

Надо запросить в Дельфах оракул на плавание к амазонкам, решил Тезей.

Оракул прибыл к концу аттической зимы. Он гласил:

Там, где тебя неизбывная скорбь одолеет,

Там, где в пустыню уныние мир для тебя обратит,

Город, Тезей, заложи молодой и оставь его людям.

Вот и ломай голову, о чем этот оракул. По крайней мере, плавание к амазонкам он, пожалуй, одобряет. Ведь не в Афинах же основывать новый город. Афины основаны до Тезея.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Первая глава