После застолья на скорую руку гостей вывели на площадь перед дворцом царицы, разместились греки на скамьях обширного постамента. Недавно еще пустынная площадь была заполнена амазонками. Ближе к гостям - пешими без оружия, за ними - с оружием и на конях. Между амазонками и гостями оставалось значительное свободное пространство. Хозяева чего-то ждали.

Гости громко и, словно подчеркивая свою независимость от заполнивших площадку, переговаривались друг с другом. Они тоже пребывали в ожидании и уже начинали терять терпение.

По площади плыл гул сдержанных женских голосов.

Мужчинам и впрямь надоело ждать. Разговоры на их стороне затихли. А женская сторона - продолжала отдельно существовать. О мужчинах словно забыли.

А дело-то все было в том, что амазонки попросту не были готовы к приему стольких гостей-мужчин. Отразить их вооруженное нападение - это пожалуйста. Сведения о приближении чужестранцев до Фемискиры дошли. А вот как встречать их иначе... Впрочем, как это повсеместно случается, не готово оказалось не население амазонское, а его предводительницы. Так и бывает всегда - народ уже давно все просек и ждет-пождет волеизъявления правителей. Даже приплывшие сюда мужчины уже ощущали свою готовность, пусть и к чему бы то ни было.

Сказались и чисто женские слабости. Те специфические и приятные слабости, о которых шла речь выше и которых приплывшие сюда мужчины в амазонках сразу углядеть не сумели. В части дворца, противоположной той, где утоляли голод мужчины, а потому теперь ее можно назвать женской, лихорадочно готовились к выходу на площадь исполнительницы священного танца воительниц. Для танца подобрали самых рослых амазонок, чтобы и издалека их было хорошо видно. Пока же в помещении, откуда танцовщицы должны были двинуться на площадь, слонялись ждущие этого и любопытствующие обитатели Фемискиры.

– Где отряд?
– сердито командовала Меланиппа.
– Выстроить его!

В помещение ввели трех рослых амазонок со щитами в руках: Молпадию, Лампадо и Гиппу. Они встали рядом, почти вплотную друг к другу, оставляя место для остальных танцовщиц.

– А другие где?

– Причесываются, - невозмутимо объяснила старуха Орифия, верховная жрица амазонок.

– Как это?
– не поняла Меланиппа.

– Эти вот причесались, а те нет, - сказала старуха.

Из-под шлемов каждой из трех выстроившихся танцовщиц колечками свисали пряди волос разной длины.

– Куда остальные запропастились?
– уже кричала Меланиппа.

– ...Где есть зеркала, - весело заметила присутствующая здесь Антиопа.

– Дылды, - ругалась Меланиппа, - тоже мне вестницы солнца, крепость двужильная... Жрицы-то куда смотрят?

– Жрицы им помогают, - сказала Орифия.

– Вместо того, чтобы за волосы их сюда вытащить, - не сдавалась Меланиппа.

– От зеркал-то, - усмехнулась Антиопа.
– Они же вооружены.

Однако все когда-то заканчивается, даже самосовершенствование женщин перед зеркалами. Впрочем, это только мужчины считают, будто представительницы прекрасного пола излишне перед зеркалами крутятся, изучая свое отражение. Просто мужчина при этом впадает в безделье ждать, томиться. И время тянется долго. Женщины же торопятся, а время летит. Главное-то будет для них там, а не здесь. Там, где они предстанут во всеоружии. Здесь же надо готовиться целеустремленно, изобретательно. И время, конечно, летит. Его не хватает.

Но все, действительно, когда-то заканчивается. И вот площадь воодушевленно взревела... Нет, не годится. Все-таки речь - о женщинах, пусть и воинственных. Площадь протяжно ахнула... Опять не то, совсем не то... Площадь зашлась в вопле. Взвыла, одним словом. И от запредельного нетерпения, поскольку надоело бездеятельно взирать на мужчин, попусту прохлаждающихся на широком постаменте. Взвыла площадь и потому, что кончилась, наконец, неопределенка - появились главные распорядительницы предстоящего празднества. "У-ах-у-ах".
– Следуя направлению этого ураганного многоголосья, гости, как по команде, обернулись и увидели: женщины в царской одежде появились у них за спинами, а для них несут высокие церемониальные кресла.

– Они - сестры?
– спросил Тезей у кого-то.

И ему ответили, мол, сестры.

Сестры устроились на своих царских сидениях, и гул женских голосов смолк. Рядом с каждым из кресел сопровождавшие сестер амазонки поставили по одному сидению, у ног властительниц. Антиопа поискала глазами, кого бы пригласить, и Тезей даже поднялся навстречу ее взгляду, но к удивлению его и остальных мужчин, она остановилась на Солоенте. И Солоент через мгновение уже устроился у ног Антиопы. Тезей тоже двинулся с места и опустился на свободное сидение рядом с Меланиппой. И тогда Герм направился в сторону Ипполиты. Ипполита - единственная из трех женщин - улыбнулась ему.

Потом она подняла руку с тремя раздвинутыми пальцами, и тут же раздались звуки дудок и флейт.

На площади, притоптывая через каждые три шага, появились амазонки со щитами полумесяцем и в шлемах, в легких цветных одеяниях самых разных оттенков, стянутых в талии поясами. Руки их были обнажены, ноги тоже, босые, без нарядных подошв. Все остальные женщины на площади оставались в длинных темных шароварах.

Танцовщицы со щитами достигли центра открытого пространства и остановились, продолжая дружно притоптывать на месте. Греки глазели на танец с интересом, но и снисходительно. Они привыкли к движениям под музыку куда более изобретательным. Даже юнцы у них на учениях - вооруженные - исполняли военный танец более искусно.