Проводить гостей пришел и Микас-Разбойник. Он явился, стыдливо пряча за спиной цветы. Это мама уговорила его отнести Расяле три георгина. Увидев у машины такую толпу, Микас застеснялся: как при всех подойти и сунуть цветы?.. Расяле и так уже держит в руке какой-то узелок.

Едва Микас закинул букет на грядку с капустой, как на огород явилась тетушка Алдуте - нарвать укропу. Смотрит - чудесные георгины! Кто же их сюда бросил?

Микас ускорил шаг и увидел Расяле - аккуратно подстриженная, в новом платье, она улыбалась, а к ее щеке прилипла крошка белой булки.

– Знаешь что...
– сказал он Гедрюсу.
– Выдери мне листочек из тетради и дай карандаш!

– Зачем?

– Надо. Потом скажу.

Гедрюс отвел Микаса в комнату, дал ему все, чего он просил, и велел поторопиться.

Микас-Разбойник, склонив набок голову, чтобы аккуратно выстроились буквы, и крепко сжимая голубой карандаш, написал вот что:

"Расяле!

Ты мне нравишся. Потому шло ты интиресная девочка и хороший товарищ. Напиши мне письмо.

Микас Разб"

Сломался карандаш, а ножика у Микаса не было. Да уж ладно! Он торопливо сложил листок треугольником и выбежал во двор.

– На, - сказал он Гедрюсу, оглядевшись, не видит ли кто.
– Передай Расяле...

– Она же читать не умеет!

– Ничего... Она скоро научится. Или Криступас ей прочитает. Да не держи ты на виду! Неси, - поторопил Микас и спрятался за угол.

У машины он появился только когда Расяле и тетушка Алдуте перецеловались со всеми и уселись в "Волгу". Шофер, поставив рядом с собой корзину с грибами, уже заводил мотор. По другую сторону машины стояли отец, мама и кот Полосатик, а с этой выстроились Гедрюс, Микас и Кудлатик. Мама улыбалась и кричала уезжающим:

– Счастливо! Помедленней езжайте!.. Расяле, смотри не балуйся!

Микас украдкой глядел на Расяле, а Гедрюс, подняв глаза на контрабас, мысленно прощался и с гномами. "Не сердитесь, что я... Мудрика держал взаперти... Счастливого пути... Возвращайтесь весной".

И машина - мимо яблони, мимо клена, приседая на рытвинах, чтобы не задел за ветки контрабас, через ямы и колдобины выбралась со двора на проселок. Там попетляла, огибая огороды и картошку, а тетушка Алдуте и Расяле еще раз помахали из окошка оставшимся. Одна держала в руке георгины, а другая крепко сжимала уже раскрытое письмо Микаса-Разбойника.

Дольше всех провожал их Кудлатик. Он бежал за машиной, фыркал и сердился, что глаза и нос забивает противный дым. Наконец и пес притомился, отстал и поплелся домой, размышляя о том, что никто его не будет так любить, как любила своего Кудлатика Расяле.

Во дворе он встретил кота Полосатика - тот был тоже опечален. Заклятые враги разминулись, словно старые друзья: кот приподнял хвост, пес повилял ему в ответ, и они поплелись в разные стороны, чтобы в одиночестве еще раз подумать о Расяле...

Гедрюс и Микас-Разбойник, усевшись во дворе под раскидистой липой, мирно беседовали и чистили грибы, что оставила тетушка Алдуте. (Недаром Микасова мама говорила, что ее сыночек любит работать только в чужом доме...)

– Ну, Живилёк, ты счастлив?
– спросил Бульбук, полагая, что ответ может быть лишь один - "Да".

Когда Живилёк вернулся, гномы принялись готовить ему торжественную встречу, но тут выяснилось, что все они перебираются на зиму в город. Встреча обернулась проводами. Были они трогательные и веселые, как вспомнишь, еще сейчас хочется петь. Но все песни они уже перепели вместе с добрыми соседями - Черным Вороном, Ежом и Белкой - и распрощались с ними даже по три раза. Теперь гномы лежали в контрабасе и в полудреме слушали, как, откликаясь на рокот мотора, жалобно гудят струны инструмента. Бульбук спросил, счастлив ли Живилёк, и все притихли, ожидая ответа.

– Не знаю...

– Как так? Не знаешь, что такое быть счастливым?

– Не знаю, - признался Живилёк.

– Ну ладно...
– продолжал Бульбук.
– Тогда ответь-ка мне - есть ты не хочешь?

– Нет.

– Спать не хочешь?

– Нет.

– Ничего у тебя не болит, не холодно? Может, воздуху не хватает?

– Нет.

– Значит, счастлив. Чего же еще?

– Я не согласен!
– откликнулся Дайнис.
– Если нет беды, это еще не значит, что есть счастье... Подумай, Живилёк, чего бы ты сейчас больше всего хотел?

– Не знаю. В такой темени трудно думается.

– Тогда скажи, кого ты больше всех любишь или кого не любишь? Что тебе нравится или не нравится...

– Всех, наверно, люблю. А жалею больше всего Ворона. Он такой грустный, такой черный!..

– А что не нравится? Может, ты хочешь что-нибудь изменять или сделать по-другому?

– Не знаю. Все кругом такие хорошие!

– Так вот, Живилёк, знай, - заключил Дайнис, - про тебя нельзя сказать, что ты счастлив. Ты только доволен и ко всему равнодушен!