– Зайдем, может, следы обнаружим, - предложил Дайнис.

– Эй, есть там кто?!
– постучал Бульбук в стену.

– Ага, заходите!
– откликнулся из улья ученый. По-видимому, он только что оторвался от книги.

– Раззява! Совсем очумел!
– закричали гномы, забравшись в улей.
– Чего ты тут расселся? Ведь леток отковыряли!

– Знаю, - ответил Мудрик.
– Все думают, что меня здесь нет, и никто не лезет. Кот удрал, мышь сбежала - такая тишина - читай, сколько душе угодно.

– Тишина!..
– не выдержал Бульбук.
– Двое суток мы трудились в поте лица, а он тут прохлаждается! Пошли отсюда, пока всех не замуровали.

– Погодите, погодите!
– отмахнулся ученый.
– Кажется, я нашел... только что... Вот послушайте!

"Рожденный соловьем, соловьем и угаснет. На золотое зерно не клюнет, угрозами не заставишь его умолкнуть и не петь. Помолчит, выслушает твои увещевания и продолжит соловьиную песнь. Никогда не будет подражать ни дрозду, ни жаворонку, ни иволге. Только ДРУГИЕ, быть может, пожелают петь по-соловьиному. Один-другой из добрых побуждений, или сами того не ведая, настолько ему уподобятся, что и соловьи их не отличат от своих. Что ж, пускай живут и поют с ними".

Мудрик, приближаясь к цели, все повышал голос да растягивал слова - казалось, он сейчас запоет...

– "Но если самые близкие пожелают его вернуть...
– Мудрик перевернул страницу, - вернуть..."

А на новой странице было изображение соловья. Какой-то шутник пририсовал соловью красный петушиный гребень и черные шпоры. Мудрик нетерпеливо пробежал, взглядом соседнюю страницу... А там речь уже шла о другом. О лягушках...

Значит, самая нужная страница, которую столько времени искал Мудрик, была ВЫДРАНА!

– Как это выдрана?
– не мог поверить Дилидон.
– Кто же ее выдрал? И почему?..

Даже невозмутимый ученый на сей раз вышел из себя и горько повторял, качая головой:

– Выдрана... выдрана...

– Это уж работа Живилька, не иначе, - решил Дайнис.
– По дорисованному гребню видно.

Бульбук даже побагровел от гнева.

– Как вы хотите, ребята... Из-за одного этого надо вернуть Живилька - чтоб хоть раз выдрать хорошенько неслуха.

– Ой-ой-оюшки... Только не говори так, не говори...

– А что прикажешь говорить?

– Он ведь бумажных голубей делал, я знаю...

– Как не знать... Сам его научил!
– вспомнил Мураш.

– Тише, не сердитесь, - попросил Оюшка.
– У меня еще есть несколько... на память... из вещиц Живилька. Голубок и...

– Го-лубо-ок...
– передразил его Бульбук.
– А где же этот твой голубок?

Парикмахер со вздохом расстегнул курточку и достал из-за пазухи плоскую берестяную коробочку с завязками. По тому, как осторожно он распутывал узелки и как бережно держал в руках, было видно, что Оюшка хранит в нем то, что ему всего дороже.

В коробочке был и платок Живилька, который он называл своей "записной книжкой", и бумажный голубь. Он был сделан как раз из недостающего листа! Мудрик аккуратно выровнял страничку, вставил на место клочок, оторванный для хвоста голубя, и, нагнувшись к свече, прочитал:

– "Но если близкие пожелают его вернуть...
– напомнил он начало предложения, - а их должно быть не менее семи, попытайтесь применить такой метод:

Когда взойдет полная луна, встаньте все семеро над ручьем, который полюбился соловьям, в том числе и ЕМУ, и, произнеся вслух его имя, бросьте в воду по подарку, хоть и недорогому, но выбранному от всего сердца, - и ни с кем не советуясь, что дарить.

Поющий с соловьями неожиданно вспомнит близких, сердце его дрогнет, он подумает о горе покинутых отца, матери, сестер и братьев, друзей!.. С этой мыслью он вдруг забудет свою песнь и уж, верно, возвратится к своим. Неизвестно только, будет ли он с ними счастлив..."

– Вот и всё, - закрыл книгу Мудрик.
– Все поняли?

– Чего тут не понять, - улыбнулся Мураш.
– Ни в озеро нырять, ни через костер прыгать не надо...

– Только вот последняя фраза мне не нравится, - признался Дилидон.
– Как там сказано?

– "Неизвестно только, будет ли он с ними счастлив..." - повторил Мудрик.

– Конечно, неизвестно, - подхватил Дайнис.
– Если мы собираемся его сечь...

– Хватит шутить!
– одернул их Бульбук.
– В книге сказано: семеро, а нас только шестеро.

– И правда шестеро!
– удивился Оюшка.
– Всегда бывало семеро.

– Расяле на помощь позовем!
– сказал Дилидон.

– Тоже мне... близкая...
– негромко проворчал Бульбук, наверное, все-таки понимая, что лучшего помощника им не найти.