— А где ее обнаружили утром?

— И этого я не знаю. Но даже если обнаружили в покоях, это еще не значит, что она провела там всю ночь, — резонно ответил братец Тук.

— А что говорит сам лорд? Мог он ее выманить оттуда?

— Да что он говорит! То орет, то лопочет всякую чушь… И вообще соображает плохо. По этой части все лорды Блокхеды друг дружки стоят…

— Имел я вашего лорда… — пробурчало из куста.

— Очухался! Я же говорил! — обрадовался братец Тук.

— Очень правильная мысль. Донеси ее до лорда Блокхеда, — посоветовала Люс. — Знаешь, братец Тук, а ведь похоже, что лорда опоили сонным зельем.

— Похоже, — согласился монах.

— Значит, это кто-то из своих. Это человек, который мог пробраться туда, где лорд колобродил с псарями.

— Значит, это опять-таки Марианна, — возразил монах. — Такие подозрительные женщины всегда имеют при себе всякие зелья. А найти, где лорд колобродил, нетрудно — они там на весь замок орали.

Люс молча замахнулась.

— Да тише ты! — крикнул монах, на всякий случай отодвигаясь. — Я-то знаю, что Марианна не виновата… хотя непонятно, куда это ее ночью из покоев носило…

— О том, что Марианна не виновата, твердо знаем, к сожалению, только Марианна и я, — сказала Люс. — И поступим мы, значит, так. Джека пошлем за ватагой. Пусть объяснит, что Марианна попала в беду, что леди Лауру ночью отравили, а обвинили Марианну. Пусть Том пришлет хоть полдюжины стрелков. А я пойду в Блокхед. Дай-ка, братец Тук, тот самый браслет, который тебе так и не пригодился.

— Тебя узнают и схватят, — мрачно пообещал монах. — Думаешь, они не вспомнят, кто на охоте скинул сэра Эдгара с лошади?

— Меня не так просто схватить. И главное — успеть передать Марианне этот браслет. Тогда за нас обеих нечего беспокоиться.

— Все-таки вы — ведьмы, — неуверенно заметил монах.

— Возможно, — согласилась Люс.

Услышав, что Марианна в опасности, Джек первым делом временно лишился дара речи и немногих умственных способностей. Поэтому он окаменел. А когда Люс с братцем Туком стали соображать, как бы Люс могла незаметно проникнуть в Блокхед-холл, он вдруг очухался, зарычал, подхватил с земли старую корягу и с ревом разломал ее на кусочки, причем каждый кусочек был с его руку толщиной…

— А теперь, сынок, считай, что получил коленом под зад, и несись прямиком к молодцам, — посоветовал монах.

— Я сам! — рявкнул Джек, яростно доламывая корягу. — Я этот чертов замок по камешку разнесу! Я этого лорда!…

— Про лорда мы уже слышали! — рассердилась Люс. — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, — это привести молодцов! Пошел! Рысью!

Джек засопел и уставился на монаха.

— Если ты, пузо в рясе, к ней хоть пальцем прикоснешься, пока я бегать буду!… — он не закончил фразы, но и так было ясно, к чему он клонит.

— Хорошо, я подожду, пока ты вернешься, — кротко пообещал монах. — А теперь убирайся!

— А ты, красавчик, — обратился сердитый Джек к Люс, — ты за ним приглядывай. Он у нас братец шустрый! А насчет тебя — так и вовсе неизвестно, какой ты Марианне братец…

Осознав еще и эту неприятность, Джек замолчал и промолчал так минуты полторы, скребя пятерней в затылке.

— Совсем с горя свихнулся! — поняла Люс.

— Точно, — согласился братец Тук. — Придется дать лекарство.

Он взял Джека за плечи, развернул его спиной к замку и лицом к предполагаемой стоянке ватаги, крякнул и так крепко двинул беднягу коленом пониже спины, что Джек пролетел по воздуху несколько футов. Это послужило стартовым толчком — стрелок, не оборачиваясь, молча понесся по тропе и скоро исчез из виду.

— Слишком резво пошел, — задумчиво сказала Люс. — Его ненадолго хватит.

— Не волнуйся, — утешил монах. — Стрелки из Шервудского леса или дрыхнут под кустом с перепою, или стоят намертво с луком, или носятся, как перепуганные олени, а третьего им не дано, и не проси. Ходить по-человечески они еще не умеют.

— Конечно, не будучи обременены почтенным пузом… — не удержалась и съязвила Люс.

— Где оно, то времечко, когда моя талия была не толще орлиной лапы, а сам я мог бы пролезть в перстень с пальца олдермена, — вздохнул монах, и Люс явственно почувствовала — запахло в воздухе Шекспиром! Но до Шекспира оставалось еще несколько веков.

— Впрочем, ты и сама знаешь, голубка, что пузо мне редко мешает, — продолжал монах. — И если угодно в этом убедиться, то и мое пузо, и я сам — к твоим услугам!

— Пошли к замку! — заторопилась Люс. — Первым делом ты все-таки отведешь меня к потайному ходу.

— Ты на него рассчитываешь? — удивился монах.

— Ты же сам признавался, что покойная леди тебя этим ходом выпускала!

— Да, но не впускала. Это не одно и то же. Я не знаю, как туда входят снаружи. Конечно, я могу с риском для пуза опять проползти той норой, но когда упрусь в запертую дверь, то прошибить ее лбом не смогу — места для разбега не хватит.