Ксения!

Не могу я никуда ехать, пока не получу Ксению! Оказалось, уже стемнело.

И не имеет смысла ждать ее в подъезде — она давно уже дома. С мужем, будь он неладен! А я? Где же я? Ночь...

Вообще-то ночью нужно где-то лежать и спать. Женщина!

Я должен просто найти подходящую женщину! Хорошо бы с такими же ногами, как у той, вчерашней, которая не Ксения.

Это — ужин и завтрак. И прекрасное настроение утром.

Мимо прошли две — очень торопились.

— ... нагорит от Ашота! — услышал я, и они проскочили.

Я развернулся и пошел следом. Сзади обе были вполне... Если какой-то черномазый Ашот вздумает качать права, я его живо успокою. И уйду с одной из них. Она же где-то живет, где-то спит... и ест... мясо!..

На проспект они выскочили уже бегом. И сразу же к ним из машины высунулся смуглый губастый парень. Они наклонились, прямо залезли головами в эту самую иномарку. У обеих были круглые попки...

Тьфу! Слишком жирные.

Не то, не то...

Я пошел по проспекту, удивляясь — с чего бы вдруг в такое время тут собралось столько уродин? Обыкновенных, накрашенных, но за версту видно — потасканных уродин. Если их отмыть — будут серые лица и тусклые маленькие глаза. И груди у них вислые. Как будто три поколения голодных солдат мяло эти жалкие груди.

Похоже, они предлагали себя мужчинам — да только кто же на это польстится?

Однако машины останавливались, уродин подзывали. Я неторопливо шел, очень удивляясь тому, что эти женщины не смотрели на меня. Очевидно, они уже издали видели, что денег у меня вовсе нет. Да и я видел, что у них тоже денег нет. Хотя бы потому, что они подпирали стены и прохаживались без сумочек, будто на минутку из дому выскочили. Кто же на минутку с собой деньги берет?

А мне нужна была женщина...

Я ощущал голод. Мясо и женщина. Именно в такой последовательности.

И тут на проспекте что-то сделалось — он сразу оказался заполнен машинами, оттуда выскакивали мужчины, уродины неслись прочь, воплями подстегивая подруг. Их хватали, запихивали в машины, они отбивались, и меня ударила в бедро туфля с высоким толстым каблуком.

Вдруг я увидел девчонку.

Все убегали — а она стояла, не понимая, что вокруг творится.

Меня сзади цапнули за плечо.

— А ну — в машину! — потребовал мужской голос. Я стряхнул руку и резко повернулся. Это был всего лишь представитель власти. С ними у меня разговор короткий.

— Сейчас, родной! — сказал я, полез за спину и вытащил пистолет.

Он шарахнулся. И в это же время другой представитель той же власти схватил за руку совершенно ошалевшую девчонку.

У нее были огромные перепуганные глаза!

Машка?!

Ксения?!

Нет! Это было что-то совершенно иное, но не менее острое и захватывающее. Но я не стал разбираться в ощущениях. Я просто отшвырнул от нее того, другого, и сам схватил ее за руку, и потащил за собой.

— Стой! — закричали нам. Я резко повернулся и взял на мушку кого-то из представителей.

— Ну, вы, родные! — крикнул я им. И, пока они соображали, вскинул девчонку на плечо. Она весила совсем немного, и мне было проще бежать с этой ношей, чем тащить ее за собой.

Ноги откуда-то знали, где сворачивать в переулок и где в том переулке проходной двор. Только выскочив в параллельный переулок, я спустил девчонку с плеча.

— Ты — крутой? — восхищенно спросила девчонка. Теперь я смог оценить ее-и понял, что через пару годков это будет настоящая красавица. Одни темные шелковистые волосы, распущенные и достигавшие пояса, чего стоили! И эти глаза в длинных ресницах, и эти приоткрытые губки...

— Крутой, — сурово ответил я. Только так! Без кретинских улыбочек. Чтобы сразу стало ясно.

Она прижалась ко мне. Заглянула снизу в глаза. Я просто обязан был обнять ее.

Я удивился — какая же она худенькая! Погладил спинку. Девочка почувствовала все то, что ей полагалось почувствовать. Она захотела меня, я захотел ее. Но нельзя сразу дать понять женщине, что хочешь.

— Я провожу тебя, — сказал я ей. — Где ты живешь?

— Нигде.

Вот это да, подумал я, и она — нигде!

— Куда же тебя проводить?

— А к тебе нельзя? — и, не желая совсем уж откровенно признаваться, что хочет меня, девочка очень убедительным голоском объяснила: — Мне действительно некуда идти! Я со своими переругалась. Они, наверно, уже всех обзванивают. А я лучше сдохну, чем туда вернусь!

— Ясно.

Нужно было что-то придумать.

И вдруг в голове объявилось слово. Слово это было — “Гербалайф”!

Что такое “Гербалайф”? Кто-то мне совсем недавно рассказывал про дом под таким названием. Кто-то работает в ремонтной бригаде, которая возится с этим домом.