– Неизвестно, - отвечает Руфь, - я знаю только, что получила головную боль!

537

Ньютон Хутон заходит в ресторан «Свинья на льду» и заказывает стакан воды. Как только официант Вальтер ставит стакан на стол, Ньютон поднимает его и выплескивает ему в лицо.

– Ах! Извините, пожалуйста, - говорит Ньютон.
– Я страдаю редкой тропической болезнью, называемой Хиби Джибис, и она вынуждает меня делать всевозможные жуткие вещи. Разумеется, позже я всегда действительно смущен.

– Ладно, все в порядке, - говорит Вальтер, вытирая лицо.

— Но я считаю, вам бы следовало пойти и навестить моего друга, психиатра доктора Филгуда.

Несколько недель спустя Ньютон Хутон возвращается в «Свинью на льду» и заказывает стакан воды у Вальтера. Вальтер приносит воду, ставит перед Ньютоном и тут же получает воду обратно, прямо в лицо.

– Я говорил тебе сходить к врачу и избавиться от этого!

– кричит официант.

– Я был у него, - отвечает Ньютон.

– Ну, и добился он чего-нибудь приличного?
– бушует Вальтер.

– Да, добился, - отвечает Ньютон, - сейчас я совсем не смущаюсь после всего этого!

538

Рабби Нуссбаум и рабби Фельдман идут в ателье Маркаса Пинкаса и просят два черных костюма. Пинкас вручает каждому рабби костюм.

– Вы уверены, что они черные, а не темно-синие?
– спрашивает рабби Нуссбаум, присматриваясь к материалу.

– Абсолютно черный, как раз для рабби! — отвечает Маркас Пинкас.
– Ни следа синего.

Рабби покупают костюмы и выходят на улицу.

– Знаешь, - говорит рабби Фельдман, - меня немного беспокоит, что эти костюмы от Маркаса Пинкаса на самом деле не черные.

Тут как раз подходят две монахини.

– Скорей! — говорит Нуссбаум. — Открой сверток и сравни костюм с одеянием монахинь. Монахини всегда носят чисто черное, так что мы узнаем наверняка!

Фельдман вынимает пиджак и, когда монахини проходят рядом, говорит:

– Сестра, не скажете ли мне, который час? Пока та смотрит на свои часы, Фельдман быстро подносит пиджак к ее плечу для сравнения.

Когда монахини добираются в монастырь, мать настоятельница спрашивает, нет ли у них какого-то сообщения.

– Да, - говорит одна.
– Мы встретили двух мужчин, которые выглядели евреями, но говорили на латыни.

– Латынь?
– спрашивает мать настоятельница.
– С каких пор евреи говорят на латыни?

– Да, — говорит монахиня, - я ясно слыхала, как один из них воскликнул: О! Маркас Пинкас Наебалнас! » (Marcus Pinkus Fucktus).

539

Когда муж неожиданно приходит домой, жена-француженка говорит: «Пьер, подвинься; мой муж дома!»

Жена-англичанка говорит: «Привет, дорогой! Можно, я представлю Гилберта?»

Жена-гречанка говорит: «Эй, Спиро! Задняя дверь все еще открыта!»

Жена-итальянка говорит: «Мама миа, Луиджи. Если ты собираешься застрелить нас всех, начинай с себя!»

И жена-еврейка говорит: - «Хаим, это ты? Тогда кто же со мной?»

540

Ковальский решает провести отпуск с семьей в Майами-Бич. Он загружает всех в свой старенький форд и держит курс вниз по флоридскому шоссе.

Три дня спустя он возвращается.

Что случилось?
– спрашивает Яблонский, ближайший сосед.
– Тебе не нравится Майами-Бич?

У меня не было возможности понять это, - объясняет Ковальский - Я двигался по шоссе, когда подъехал к большому указателю, где было написано: "Miami Beach - Left" (игра слов: left – налево, и переехал в другое место). Так что я развернулся и возвратился домой!»

541

Полдень в Вашингтонском зоопарке.

– Глянь на того, - говорит Марта, - он пялится на нас через решетку. Уж не разумен ли он?

– Ага, — говорит Джордж.
– Тут что-то совсем странное.

– Да, он тоже ходит на своих задних ногах, - замечает Джордж, - и размахивает руками.

– Вот, — говорит Марта, - он получил арахис. Посмотрим, что он сделает с ним.

– Боже мой!
– говорит Джордж. — Ты поверишь в это? Он знает достаточно, чтобы снять скорлупу, прежде чем есть его - совсем как мы.

– Тот другой, самка, да?
– спрашивает Марта.

– Послушай, что она болтает ему. Похоже, он все-таки не обращает на нее большого внимания.

– Она, наверное, его подруга, - говорит Джордж.

– Они выглядят немного грустными, правда?
– спрашивает Марта.