Жадные, рыжие, почти злые ласки Георгия - ее мужа... Она была счастлива, когда его уносило по каким-то ярмаркам, путешествиям... Лживые лица адвокатов, управляющих, чиновников и массы людей, среди которых ей нужно было крутиться, считать, ловить, всегда и везде быть начеку. Чтобы семейное дело не шаталось, не катилось в пропасть!.. И оно не шаталось благодаря ей. Оно просто всё рухнуло в 19-м году! С отступлением Колчака. До этого она еще цеплялась за последнее...

Тогда она оседлала одноконку и уехала в тайгу, на заимку. И плакала там дней пять... Плакала по своей жизни!.. Ей уже было все равно, как жить. Куда ехать... Кого спасать... Кому отдавать последнее...

В Кисловодск - так в Кисловодск! К красным - так к красным! К белым так к белым! Или даже к своей маме, которую она почти не пом

нила...

Дашенька улыбнулась. Она оставалась в себе, в той давней-давней, другой жизни, которой ей хватило на все, когда-то уже промчавшиеся, пятьдесят два года.

Что от нее хотят эти врачи... родители... близкие?!

Она уже раз изжила себя... Она ведь только футляр когда-то уже прожитой... может быть, в чем-то родной жизни...

Но почему рядом так ясно горят эти живые человеческие, сумасшедшие глаза? Глаза ни бога, ни врача... Кто-то зовет ее? Снова рожать?! Нет!..

"Тогда для чего ты зовешь меня? Не приближаясь и не говоря ни слова? Отчего ты стоишь вдали?.."

Дашенька вдруг, как обычная восьмилетняя девочка, всхлипнула и разразилась облегчающими, покорными великой жизни ярко-синими слезами...