– И все-таки?

– Мои агенты сообщают, что по своим функциям Камсанг будет радикально отличаться от всех других атомных станций. С помощью его генераторов китайцы собираются очищать от соли морскую воду, что для Гонконга имеет немаловажное значение: с самого своего основания Гонконг страдает от недостатка питьевой воды Камсанг снимет эту проблему.

Лантин закрыл глаза, то ли задремав, то ли задумавшись. Даниэла смотрела, как ритмично подымается и опускается его грудная клетка. У него даже дыхание, как у атлета.

Ей тоже кое-что нужно было от него, и она все раздумывала, как к этому подступиться. Как-то она видела один американский фильм о мафии. Добрую половину фильма герой разговаривает с боссом, то есть с крестным отцом, уговаривая его, чтобы он дал ему свободу действий. Интересно, подумала Даниэла, насколько к Лантину применим термин "крестный отец"?

– Ты уверена в своих информаторах?
– спросил он, открывая глаза.

– Насчет Камсанга?

Мысли ее все еще были далеко.

– Да.

– Послушай, Юра, у тебя есть хоть какой-нибудь опыт обработки разведданных?

– Я служил в армии, - ответил он, - и это моя военная специальность.

Он произнес это таким тоном, словно другие военные специальности не стояли ни гроша.

– Тогда ты должен знать, что эта работа не похожа на гадание на кофейной гуще, - сказала она.
– И это не копание в бычьем кишечнике, которым занимались римские авгуры. Агентурная сеть создается годами, а потом еще требуется масса времени, чтобы разместить ее на местности так, чтобы она полностью слилась с ней. Как насекомые в траве... Когда это сделано и сеть заработала, ты начинаешь получать информацию, проверяя каждую крупинку на лакмусовой бумажке, как химик.
– Она откинула назад пряди золотых волос, пригладив их рукой.
– Но на этом аналогия кончается. К точным паукам шпионаж все же отнести нельзя.

Она немного помолчала, запрокинув голову на подушку, с удовольствием ощущая затылком ее мягкость.

– Главное, не пускать дело на самотек. С самого начала внедряешь в каждую ячейку сети своего наблюдателя, совершенно независимого от остальных. Ну и еще надо позаботится о поддержке для каждой ячейки. В функции этих служб входит проверка сведений, полученных агентурной сетью. Они тоже независимы, как ты, вероятно, уже догадался.

– Ты мне рассказываешь об этом, чтобы показать, насколько надежна твоя информация?
– спросил Лантин.

– Нет, - ответила она.
– Для того, чтобы показать, почему она такая надежная.

– Именно это, - сказал он, - и привлекает меня в тебе.
– Он заглянул в ее серые глаза, впервые заметив в них крохотные вкрапления коричневых пятнышек. Ты основательная, и, главное, бесстрашная женщина.

– Иногда бесстрашие бывает глупым.

Он прикоснулся к ее руке, причем без всякой задней мысли, что редко с ним бывало.

– Я не это имел в виду.

– Бесстрашная Даниэла, - сказала она, желая одновременно и позлить его, и раззадорить, - крутит напропалую со своим старшим по службе и с крестным отцом из Политбюро.

– С кем, с кем?

– Будто не слышал?

– Это ты меня с кем-то путаешь, - усмехнулся он.
– Вот гене...

Даниэла зажала ему рот ладонью. Он отвел ее руку в сторону.

– Не смей этого делать! Сколько раз тебя предупреждал!

Даниэла не жалела, что разозлила его. Она это сделала умышленно, зная, что в таком состоянии он более податлив.

– А повежливее нельзя ли?
– взвизгнула она и влепила ему пощечину.

Ее злость выглядела вполне естественной. Схватив ее за руку, он так ее вывернул, что Даниэла вынуждена была повернуться к нему всем телом. И тотчас же почувствовала, как его жесткое колено внедряется между ее ног. Волосы ее упали на лицо, рассыпались по подушке золотой волной, сверкая в солнечных лучах таинственным металлическим блеском.

– А может быть, меня привлекает в тебе еще больше то, что ты такая сильная, - прошептал он ей в самое ухо.

– Ты мне делаешь больно.

Ей надо было, чтобы он ей поверил именно сейчас, пока боль еще достаточно терпима. Без сомнения, выпусти она эту игру из-под контроля, Лантин может и в самом деле увлечься и покалечить ее.

– Так тебе и надо, - прошипел он, упиваясь ее видимой беспомощностью.

Наклонившись к ней, он укусил ее в шею, в самое уязвимое место. Она высвободилась из его хватки ровно настолько, насколько было необходимо для продолжения этой опасной игры, которая все более и более захватывала ее. Эта игра состояла в том, что Даниэла заставляла его поверить, что он делает ей больно и одновременно, давала ому понять, что эта боль доставляет ей удовольствие. Последнее время она не раз спрашивала себя, зачем она это делает. Скорее всего, - решила она, - чтобы приучить себя к его типу секса. Она испытывала нечто подобное тому, что испытывает наркоман. Этот опасный секс изменял восприятие реальности.

Так это было или не так, но в данный момент Даниэла чувствовала только то, что хочет еще и еще.

Она с оттяжкой ударила его ладонью в грудь. Ей понравилось ощущение в руке после этого удара. Она давно заметила, что по мере того, как он возбуждался, тело его все более напрягается. И сама она от этого начинала звереть.

Ее волосы свисали, как золотой занавес. Он запустил в них обе руки и притянул ее на себя, коленом раздвигая ей ноги. Это было так больно, что она охнула, и на глазах ее навернулись неподдельные слезы. Заметив это, Лантин тут же принялся слизывать их, заставив этим сердце Даниэлы так сильно колотиться, что даже ему слышно было. А она слышала только, как кровь ее шумит в ушах, и чуяла, что снизу у нее уже все мокрешенько.