– Господин академик, – позвал я наконец. – За последние часы я увидел столь странные вещи, что горю желанием об этом поговорить. Вы не против?

– Что? – Ступич искоса глянул на меня. – Ах да, не против. Говорите.

– Нет, это вы говорите. Если я не ошибаюсь, вы научились договариваться с геоплазмой? Нельзя ли об этом поподробнее? Хочу напомнить, что ваши опыты могли бы избавить от неприятностей многих и многих людей.

– Собственно, говорить не о чем, – он пренебрежительно поморщился. – Мы случайно убедились, что геоплазма обладает еще одним интересным свойством – она искривляет гравитацию. А это в свою очередь, как вы знаете, влияет на свойства пространства. Мы несколько продвинулись в изучении свойств геоплазмы и уже можем инициировать некоторые эффекты.

– А что за эффект был сегодня?

– Если говорить примитивно, то… – он неопределенно пошевелил пальцами. – Мы подтянулись фрагмент пространства в точку, где нас смогли вытащить друзья. Признаться, мы и сами точно не знаем, как это работает, но… Работает!

– Забавно. – Я, честно говоря, поежился. – Чем еще похвастаете? Может быть, вы, разумеется, совершенно случайно открыли способ, как заставить ее самоликвидироваться? Это помогло бы нам решить многие проблемы.

– Она не будет самоликвидироваться. Ей тоже свойственен инстинкт самосохранения. Как и любому живому существу.

– Угу… – Я задумчиво почесал ухо. – Значит, геоплазма у нас уже идет за живое существо.

– А вы сомневаетесь? Вы же сами видели ее в городе, замечали, как выглядит ее производное… я имею в виду биоплазму, которая здесь повсюду. Вся наша теория была изначально неверна. Мы все считали геоплазму некоей мертвой субстанцией, которая материализует наши мысленные образы…

– А на самом деле?

– На самом деле это лишь одно из ее свойств. На самом деле мы столкнулись с особой формой жизни, у которой есть свои задачи. И они куда серьезней, чем развлекать нас эффектом скатерти-самобранки.

– Вы сейчас, наверно, скажете, что это разумная жизнь, – предположил я.

Ступич бросил свою установку и развернулся ко мне, взглянув на меня с недоумением.

– Естественно, разумная! А вы этого еще не поняли? Конечно, всегда остается вопрос, что есть разум, но это другая тема. Биоплазма – это, безусловно, разум, а не колония тупых бактерий, например.

– Эта булькающая слякоть умеет думать?

– Это не слякоть, а единый монолитный организм. Друг мой, мы каждый день ходим по его телу. Он растет, он изменяет мир.

– Хм, это я заметил…

– Геоплазма – всего лишь семя, брошенное кем-то на мертвой планете. Люди пробудили его. Но истинная жизнь этого существа развернулась здесь. И не его вина, что наши цели не совпали и мы причинили друг другу некоторые неудобства.

– Неудобства – это вы точно сказали, – заметил я. – Но насчет разумности что-то мне верится с трудом.

По лицу Ступича скользнула странная улыбка.

– Я должен вам кое-что показать, – сообщил он. – Идемте за мной.

Он провел меня через несколько безлюдных темных лабораторий, мы спустились на два этажа по трапу и оказались в обширном помещении, похожем на склад.

Ступич включил свет.

– Узнаете? – спросил он, кивая перед собой.

– Узнаю, – мрачно ответил я.

У стены лежал разобранный на части «железный дровосек». Он был весь истерзанный, поломанный и покалеченный, но находиться рядом с ним все равно было страшно.

– Смотрите… – Академик отогнул кусок обшивки и показал мне потроха железного чудовища. Я внимательно все рассмотрел, но ничего не понял в мешанине металлических узлов и деталей.

– Вы ничего странного не замечаете?

– Странного? – я усмехнулся. – Да тут все странно. Он точно не живой?

– Вы ничего не поняли! Это не просто материализованный кошмар, как мы все тут считали раньше. Это технология! Более того, это чужая технология. Такое нельзя было придумать, здесь опыт иной реальности. Оно работает, мы проверили. Этот механизм имеет принципиальную схему и научно-техническое обоснование своей функциональности.

– Ну, и к чему это нам?

– До сих пор не понимаете? Ну, вот представьте – все знают, что ведьма летает на метле. Но никто не знает, как же эта летающая метла устроена. В данном случае мы видим такую метлу, которая летает не по прихоти сказочника, а потому что имеет двигатель с обоснованным принципом действия. Причем не мы его придумали, потому что мы на такое просто не способны.

– То есть выходит, – разволновался я, – что эта ваша геоплазма-биоплазма – это целая фабрика, которая делает всякие штуки, которые…

– «Всякие штуки», – передразнил меня академик. – Об этом я вам и твержу. Мы с вами до сих пор считали, что геоплазма лишь материализует наши фантазии. Что она слепо копирует узор электрохимических изменений в мозгу. Задумайтесь, и вы поймете, насколько наивны и нелепы были эти догадки. Геоплазма принимает лишь общий сигнал. И далее формирует вещи и явления, основываясь не на нашем, а на своем знании!