– Спасательная капсула… – пробормотал я.

– Что? – Академик удивленно вскинул брови. – О чем вы?

– Я вернулся с Луны-один в спасательной капсуле неопознанного типа. Я, честное слово, не знаю, как эта капсула устроена… а потом ее не нашли, она исчезла…

– Вот! О чем я вам и говорю! Вам нужно было одно – улететь. И геоплазма дала вам эту возможность, но своими силами. А от вас был взят только привычный образ спасательного средства. Я вам больше скажу. Тот эффект с искривлением пространства, который вас так удивил, – он произошел не из воздуха. Мы воспользовались техникой. Не своей, как вы понимаете.

– Непостижимо, – я тряхнул головой. – Гадкая слякоть под ногами оказалась умнее нас. Я не смогу в это поверить, это просто немыслимо.

– Ну, почему же? – Ступич подкатил стул, стряхнул с него пыль и небрежно устроился. – Всему можно найти здравое объяснение.

– Здравое… Боюсь даже предположить, что тут можно найти здравого.

Он ненадолго задумался.

– Ну, что ж… попробуем оперировать привычными понятиями. У человека есть руки. Он ими пользовался, чтобы изменять мир, с тех пор как стал разумным. У биоплазмы в начале эволюции могло не оказаться рук или других органов для физического влияния на окружающий мир. Допустим, изначально это была колония бактерий. И все, что дала ей природа, – это слабо выраженная психофизическая активность.

– Психика у бактерий? – хмыкнул я.

– Не торопитесь с оценками. Все начинается с малого. Человек тоже начался с крошечного комочка органики в Мировом океане.

– Ладно, допустим.

– Мысль – материальна. Мысль – это энергия, а значит, она может тем или иным образом влиять на объекты. У нашей «колонии бактерий» не выросли когти, зубы, ноги, зато развилось нечто другое. Мы не можем даже предположить, сколько миллионов лет на это потребовалось, но это реально. Это не противоречит основным естественным законам. И теперь мы имеем перед собой следующее: органическая форма, обладающая разумом и способностью использовать этот разум, скажем так, напрямую. Без посредничества рук, ног, щупалец и прочей лишней периферии. Как вам такая схема?

– Жутковато. Но занятно. И тут напрашивается неожиданный вопрос. А кем в вашей схеме является Придумщик? А?

Ступич одобрительно кивнул.

– Это очень правильный вопрос. Начнем с того, что Придумщик – биологически не человек. Вы, наверно, уже знаете – труп капрала Вернера остался на Луне-один. Придумщик ничем не отличается от человека, кроме того, что он – полностью порождение геоплазмы. Думаю, Придумщик появился только по одной причине – тот капрал первый вступил с геоплазмой в контакт. Возможно, за мгновение до смерти. Теперь мы можем давать этому существу разные определения. Переходник. Машина-переводчик. Смычка, связка, инфоканал. В нем достаточно человеческого, чтобы общаться с нами, но еще больше от геоплазмы, чтобы управлять ею. Впрочем, насчет «управлять» я не уверен. Здесь подошло бы понятие «сотрудничать».

– А кто тогда я?

– В каком смысле?

– В прямом! Что за истории я слышу про свою избранность и неприкасаемость? Почему едва ли не на каждом углу мне твердят, что вся планета ждет меня с нетерпением? И вы, академик, в том числе.

Академик отвел взгляд в сторону и некоторое время молчал.

– Это вопрос, на который нет однозначного ответа.

– Позвольте вам не поверить. Ведь вы что-то знаете, чего не знаю я.

– Только одно, – Ступич грустно улыбнулся. – После вашей первой и последней встречи с Придумщиком он хочет общаться только с вами. Вспоминал вас каждый день. И Марциони стоило больших трудов, чтобы договориться с ним. Впрочем, он умеет договариваться и убеждать.

– Договориться о чем?

– Сами знаете, о чем.

– Н-да… Сколько усилий потрачено впустую. Вернее, во вред. Думаю, все прошло бы куда легче и быстрей, если б меня не держали за идиота, а просто ввели в курс дела. Со мной, знаете ли, тоже можно договориться.

Ступич покачал головой.

– Вы же понимаете, какие возможности откроются перед тем, кто сможет найти общий язык с Придумщиком. Это истинное могущество! И вы думаете, что Марциони захотел бы разделить его с вами?

– Теперь придется.

– Да, теперь придется. Когда этот мир рухнул в ад, приходится идти на любые меры.

– Красиво получается. Марциони – дьявол, опрокинувший свой мир в ад, а я – мессия и спаситель.

– Не совсем так. Истинный мессия болен и недосягаем для нас. А вы – врач.

– А, собственно, почему? Что во мне особенного?

– Я надеялся, вы это мне расскажете. Но, похоже, ошибался.

– И что мне делать дальше?

– Идти в шахту, искать Придумщика! Кроме вас, он никого к себе не подпустит.

– Ну, это не новость… Я от вас ждал других подробностей.

– Каких?

– Любых. Вот, например: вы приучили геоплазму слушаться. Это наверняка могло бы облегчить мне жизнь. Или нет?

– Я не приучил геоплазму. Вы снова неверно понимаете. Я могу лишь провоцировать некоторые эффекты. Все не так просто. Можно ткнуть в человека иголкой, и он вскрикнет. Можно снова ткнуть, и он опять вскрикнет. Но это не сотрудничество, а всего лишь действие с предсказуемым результатом. На который, заметьте, никогда нельзя всерьез рассчитывать.