Локтев, похоже, в меня верил всерьез. Он даже сел в ту же машину, только не в фургон, а в кабину к водителю. Мы могли бы, при желании, поболтать в пути.

Первое время ему было не до болтовни. Он координировал по рации движение колонны. Я лишь потом понял, что наш вездеход идет первым и прокладывает путь остальным. В узкие окошки было мало что видно.

– Эй, старшина! – крикнул я, когда у него выдалась свободная секунда. – Мы сейчас идем вдоль ветки волновода, ведь так?

– Ты тоже этот фокус разгадал? – усмехнулся Локтев.

– Это был простой фокус. Ты лучше скажи, что будет, когда ветка кончится?

– До шахты не кончится. А дальше нам и не надо. А если что не так, то на тебя вся надежда.

– А ты не слишком ли самонадеянный? Хочешь с парой сотен ребят прибрать к рукам весь золотой запас планеты и благополучно смыться. Тут целый город адским пламенем накрылся, а они ведь этого же золота хотели.

– Ты за меня боишься?

– Да мне-то бояться нечего, судя по твоим же словам…

– Ну, раз так, значит, и нам повезет

«Прав сукин сын, – подумал я. – Разобрался, что страх здесь – главная причина всех зол. Наглостью взять хочет. Только снова непонятно, при чем тут я?»

Где-то рядом послышался автоматный треск. Солдаты закопошились было, но старшина, выслушав доклад по рации, обернулся в кабину и успокоил их:

– По «огрызкам» долбят, паникеры. Патроны девать им, что ли, некуда?..

Через некоторое время колонна остановилась. Солдаты высыпали из фургона, меня тоже заставили выйти.

– Небольшая занятная прогулка, – сообщил мне старшина, придирчиво проследив, как мне спутывают руки полицейским тросиком. – Идем с нами, Грач, будет небольшой сюрприз.

На «прогулку» с нами отправилось человек сорок, остальные рассредоточились для охраны автоколонны. Я смотрел по сторонам и пытался понять, отчего они все такие беззаботные. Над домами сквозь серый туман виднелись четыре огромные изогнутые башни – накопители станции геоморфинга. Шахта была совсем рядом. По идее, любой неосторожный шаг с нашей стороны мог стать последним.

Вот кто-то нашел небольшую «проплешину», и несколько солдат из любопытства принялись швырять туда камни. Ничего не происходило. Старшина прикрикнул на них, но не слишком строго. Он, похоже, всерьез считал себя неприкасаемым. Ох, как мне хотелось положить конец его беззаботности и веселости. Лучше всего просто свернуть ему шею. Особенно после того, как он угробил Грошера и его ребят…

Мы оказались перед ветхой, полуразрушенной оградой, окружающей явно промышленное здание. За оградой виднелась еще одна, но какая-то странная. Секции из серебристого металла стояли через каждые восемь-десять метров. Они соединялись толстыми проводами. В воздухе висел легкий вибрирующий звук, словно рядом работал трансформатор.

– Вперед, соколы мои! – безмятежно приказал Локтев и указал обеими руками в сторону ограды.

Солдаты с улыбочками перезарядили оружие и просочились через дыры. С нами осталось только четыре человека.

– Это что-то вроде полевой лаборатории Ступича, – любезно пояснил мне старшина. – Мы бы не стали его беспокоить, но нам позарез нужно кое-какое оборудование. Эти защитные секции позволяют быстро создать безопасный периметр и сидеть в нем месяцами, не ведая страха. Нам понадобится установить возле шахты большой лагерь на все то время, пока мы будем вывозить золото. Со дня на день к нам присоединятся еще шесть челноков с рабочими и оборудованием.

Я смотрел на него, мягко говоря, с неприязнью. Он заметил это и улыбнулся.

– Не для себя стараюсь, для обманутого народа!

– Но и для себя тоже, верно?

– Но я ведь часть народа – верно?

Из-за ограды донеслось несколько вялых автоматных очередей. Локтев озадаченно прикусил губу, но через секунду ему доложили, что территория чистая и он может заходить.

Мы прошли во дворик. Сначала я увидел ученых – я их сразу узнал, почти все лица были знакомыми. Они стояли на коленях у обшарпанной бетонной стены на прицеле у нескольких автоматчиков.

Чуть подальше лежал распластанный труп в пятнистой десантной форме. Я пригляделся – и у меня екнуло сердце. Я его узнал. Это был Кабан – приятель Крэка, с которым мы так славно отдыхали на «витаминах».

– Вам обязательно всех убивать? – спросил я у старшины внезапно охрипшим голосом.

– А давай без театрального надрыва, Грач, – отозвался старшина. – Люди гибнут за металл, слышал такое?

– Ты сам сдохнешь за этот металл, ублюдок, помяни мое слово.

– Помяну и тебя, и все твои слова. И даже взгрустну мимолетно. Так, а где же наш главный ум?

Из здания вывели Ступича. Я его едва узнал, он здорово изменился. Как-то обветшал, осел, словно сдувшийся шарик. Его подвели к сидящим на земле ученым, и он понуро застыл, глядя в сторону.