Свернув с тропы, чтобы обогнуть колонну мулов, перекрывшую дорогу, де Сюрси бросился в лес, выехал на вершину гребня и начал спускаться на другую сторону. Однако на этом крутом склоне, где земля то и дело осыпалась из-под копыт, а круп лошади оказывался выше её головы, шпоры были не нужны. Скользя по прошлогодней листве и мху, спотыкаясь о корни, уклоняясь то от нависшей ветки, то от поваленного ствола, всадники двигались почти так же медленно, как и на подъеме. Это был головоломный спуск, поистине спуск наудачу.

Потом на тропе вдруг раздались крики - преследователи налетели на колонну. Ругательства, проклятия, удары, вопли; треск ветвей и топот перепуганных мулов, врассыпную бросившихся в лес; выкрики воинства де Вернея: "С дороги, чтоб вас всех разорвало!"

Слева, по обе стороны тропы, появились всадники, несущиеся вниз по склону. Один из них заметил маркиза в просвете между ветвями и, поднеся к губам рог, протрубил охотничий сигнал "вижу". Затем, развернув лошадь в сторону маркиза, бросился за ним.

И в этот миг случилось самое худшее. Конь де Сюрси споткнулся о бревно, наполовину ушедшее в землю, потерял равновесие и перевернулся через голову, выбросив всадника на несколько шагов вперед.

Воин де Вернея закричал, выхватил шпагу и устремился к распростертому на земле человеку.

Глава 9

Когда де Сюрси упал, его крестник находился примерно в десяти шагах впереди. Густая поросль помешала ему полностью увидеть, что произошло, но он мельком заметил кувыркнувшегося коня и различил глухой удар тела о землю. Услышал он и крик приспешника де Вернея, и неровный топот поднимающейся по склону лошади.

С выскакивающим из груди сердцем Блез рывком повернул коня и бросил его напрямик через заросли как раз вовремя, чтобы успеть к растянувшемуся на земле де Сюрси раньше чужого всадника. Инерция движения бросила обоих навстречу друг другу, и Блез узнал в своем противнике одного из дворян, хорохорившихся прошлой ночью в замке.

Но тут как нельзя кстати оказалось превосходство в весе боевого коня де Лальера. Более легкая лошадь противника, и без того уже почти вставшая на дыбы на крутом склоне, при столкновении завалилась набок и опрокинулась на спину, придавив всадника. В тот же миг меч Блеза обрушился на голову упавшего - тот пронзительно вскрикнул и затих. Его лошадь кое-как поднялась на ноги и, прихрамывая, заковыляла прочь со съехавшим под брюхо седлом.

А Блез тут же соскочил на землю и наклонился к маркизу.

– Монсеньор!..

– Три тысячи чертей!
– прозвучал в ответ нетвердый голос.
– Ну и кувырок! Господи Боже, что за кувырок!

Де Сюрси, перевернувшись на спину, приподнялся и сел.

– Дай-ка мне руку, Блез, сынок. У меня такое ощущение, словно я не с коня, а с луны свалился...

Блез действовал инстинктивно. Задуматься даже на миг значило непростительно промедлить. Он слышал, как к ним приближается вся погоня. К счастью, первый из преследователей, тот, что получил от Блеза удар по голове, заметно опередил остальных. Это дало беглецам время - совсем немного, ровно столько, чтобы сделать ещё один рывок к реке... Вон она, внизу, примерно в пятистах ярдах. Теперь лошади Блеза придется нести двоих...

Он помог де Сюрси подняться на ноги, подставил ему руку и плечо, чтобы тот мог забраться в седло, вскочил на коня позади него и, подобрав поводья, погнал коня вниз. О том, чтоб выбирать дорогу, не приходилось и думать. Оставалось только рискнуть и понадеяться, что удача не покинет чуткого скакуна и они смогут благополучно достичь дна ущелья.

Тем временем кто-то из преследователей, вывернувшись сбоку, обогнал их и оказался на пути. И снова боевой конь де Лальера, несущийся вниз, буквально смял своим весом менее рослую лошадку противника и отбросил её в сторону, а легкая шпага всадника скользнула по шлему Блеза, не причинив ему вреда.

Они пронеслись ещё через какие-то заросли; потом удалось чудом проскочить между двумя валунами, не налетев ни на один; потом опять заскользили вниз по склону... И вдруг деревья поредели. Это было невероятно, но они достигли реки.

Неподалеку от них сидел на коне Пьер де ла Барр и с тревогой вглядывался в лес.

При виде их он заорал:

– Черт побери! Что случилось? Я ни черта не вижу сквозь эту чащу!

– Пришпорь!
– взревел Блез, поворачивая налево вдоль берега, по направлению к броду.

Из леса в разных местах уже выныривали всадники, и нельзя было терять ни мгновения.

Брод, до которого оставалось около ста ярдов, представлял собой каменный гребень шириной около восьми футов, покрытый водой выше колена. С обеих сторон от него речку, взбухшую после вчерашнего дождя и потому более бурную, чем обычно, можно было пересечь только вплавь. Но противоположный берег поднимался настолько круто, что даже если лошадь и переплывет быстрину, ей вряд ли удастся выбраться там из воды.