Господи, из-за него Анна может лишиться возможности покинуть Францию... Блеза охватило острое чувство вины.

– Но тогда, мадемуазель, во имя Бога...

– Не волнуйтесь, - прервала она, - я уже начинаю думать, что регентша добилась своего и никаких курьеров не посылали вообще. Я всего лишь объяснила вам, почему тетушка Одетта проявляет к нам такое участие.

– Нет, - волновался Блез.
– Предположение - не уверенность. Отсюда до границы чуть больше пяти лиг. Мы успеем добраться до Сен-Боннета сегодня к вечеру.

– Если бы не один пустячок! Вы не сможете сесть в седло раньше, чем послезавтра.

– Я вот покажу вам, смогу или нет!

Отставив миску в сторону, он начал было вставать, потом ухватился за одеяло и с растерянным видом снова сел:

– Где мои штаны?

– Там, где вы их не найдете до завтрашнего дня. А сапоги вы и тогда ещё не получите. Нет, мсье, вы попались в ловушку. Так что будьте послушны и доедайте свой суп.

– Это деспотизм!
– запротестовал он.
– Но вы-то можете продолжать путь, миледи. Я никогда не прощу себе, если вас схватят из-за меня.

В её глазах появилась знакомая насмешка:

– Хороший же вы стражник! А как насчет приказов мадам регентши? Как раз подходящий случай донести на вас её высочеству. Разве не приказала она стеречь меня, будто сокола? А вы даже осмеливаетесь выпроваживать меня отсюда в одиночку - демонстративная измена Франции и вопиющее неповиновение!.. Ну вот, я опять начинаю... Бедный мсье де Лальер!
– Она положила свою ладонь на его руку.
– Никак не могу удержаться, чтобы не подразнить вас.

Блез рассмеялся и опять взялся за миску с супом.

– А не замыслить ли нам заговор - видимости ради? Вы могли бы подождать меня в Сен-Боннете, а я караулил бы вас потом до самой Женевы.

– О мсье, - подшучивала она, - я не осмелюсь ехать так далеко одна. Со мной может что-нибудь случиться...

– А как же все ваши разговоры о срочных делах, призывающих вас в Женеву?

– Дела могут подождать лишний день.

Однако, как часто случалось в минуты, когда, казалось, им было особенно легко друг с другом, Анна вдруг замолчала и замкнулась в себе. И несмотря на всю близость, возникшую между ними после несчастного случая, он опять почувствовал, что она весьма и весьма далека от него.

– Не будет ли нескромностью, - сказал он после паузы, - спросить, о чем вы думаете?

– Нисколько...
– Но он тут же понял, что ответ будет уклончивым.
– Я думала, где мне спать сегодня ночью. Конечно, не в доме. Я достаточно закаленный человек, но не до такой степени. А насчет того, чтобы спать здесь, то теперь, когда вы оправились...
– Она вздернула бровь.

Блез махнул рукой:

– Весь этот дворец в вашем распоряжении. А я отправлюсь в поле - не в первый раз. Только для этого мне понадобятся мои штаны.

Она покачала головой:

– Нет... Мы не должны разочаровывать тетушку Одетту. Давайте сделаем вот как. Эта сторона сеновала - ваша. Другая - моя. И "Да будет стыдно тому, кто об этом дурно подумает" Девиз английского ордена Подвязки, повторенный на гербе Великобритании.>. Все равно я испортила свою репутацию - спасибо вам, непристойному соблазнителю... Восстановлю ли я её когда-нибудь, господин де Лальер?

У него был наготове правильный ответ, но он не мог произнести эти слова сейчас, когда его страсть к ней вот-вот могла сорваться с непрочной привязи. Сказать то, что вертелось у него на языке, - значит, бесповоротно порвать связывающую их нить, тонкую, как паутинка. К этому времени она стала слишком драгоценной, чтобы рискнуть ею ради циничного удовлетворения регентши. Нет, не сейчас. Но когда-нибудь, несмотря даже на де Норвиля...

Он мог обуздать свой язык, но не мог скрыть огня во взгляде. Заметив эту искру, она смешалась, потом проговорила легким тоном:

– Это был нечестный вопрос... Я сама отвечу: никогда, господин де Лальер.

Улыбка исчезла.

А он попытался угадать, что она имела в виду.

* * *

Потом, оставшись один, он отважился встать и, неуклюже передвигая ноги, казавшиеся чужими, принялся разыскивать свою одежду. Нашел он её без особого труда в другом углу сеновала. Но, пока одевался, понял, что Анна была совершенно права: сегодня вечером никак не получится сесть на лошадь. Он снова лег.

И все же, прислушиваясь к звукам голосов за обеденным столом, стоявшим во дворе хозяйского дома, он укрепился в своей решимости добраться до Сен-Боннета завтра же (а для этого ему придется как можно больше пользоваться своими ногами). Через некоторое время, собравшись с силами, он предпринял новую попытку.

Чувствуя, что затеял рискованное дело, он вышел из сарая - и наткнулся на изумленные взгляды крестьян-хозяев. Анна тут же учинила ему выговор.

Дядюшка Оден, тетушка Одетта, трое их неповоротливых сыновей и целая россыпь потомства помельче приветствовали его за столом под липой в небольшом дворике перед домом с соломенной крышей. Блез, очень стараясь понравиться хозяевам, подкрепился несколькими кружками красного вина и неизбежным супом с черным хлебом; и случилось чудо: к концу ужина он смог убедить Анну, что они должны выехать завтра.