Блез тоже принарядился, надев костюм, который купил у придворного дворянина герцогини Ангулемской, и снял повязку, скрывавшую рану на голове.

С переменой одежды они неожиданно стали сильнее ощущать стеснение, которое чувствовали с той минуты, как подслушали разговор королевских гонцов. Но оно скорее придавало новую глубину установившейся между ними связи, а не разрушало её.

– Почти конец пути, - задумчиво произнес Блез, глядя вдаль.

Она кивнула, вполголоса повторив его слова:

– Да, почти конец... Завтра я буду при дворе. "Ваше высочество! Ваша светлость!" Вечная служба! А все, что было сейчас, - останется в прошлом...

– Которого вам никогда не искупить.
– Блез старался говорить как можно небрежнее.
– Помните? Я спрашивал вас об этом в ту ночь, когда нас чуть не накрыл де Варти. Видит Бог, он ясно высказал, что думает свет. Не приходится сомневаться, регентша хотела скомпрометировать вас... Я сожалею, что мы сыграли ей на руку.

– Сожалеете?
– переспросила она.
– Правда?

Их взгляды встретились.

– Нет, клянусь Богом!

– А если вы считаете, что меня волнует то, о чем говорил господин де Варти, вы очень ошибаетесь.
– Она замолчала на минуту, губы её плотно сжались.
– Волноваться? Единственное, что меня всегда будет волновать при воспоминании об этих днях, - что однажды я была свободна. Десять дней - из целой жизни по правилам. Наша дружба. Я буду помнить её всю жизнь. Нет, надеюсь, что мне никогда этого не искупить.

– Вы это серьезно говорите?

– Как никогда... А кроме того, - она воздела руку в шутливом отчаянии, - есть ли при дворе хоть одна женщина, высокого или низкого положения, которая не является мишенью для сплетен? Мне это безразлично: мы с вами знаем правду и можем позволить себе посмеяться...

– А что скажет ваш брат?

Анна не раз с благоговейным страхом говорила о сэре Джоне Русселе, своем единокровном брате, который заменил ей отца и, по-видимому, имел над нею полную власть. По этим разговорам Блез понял, что он - человек суровый и что она его боится.

– Думаю, он поймет...
– Но голос её прозвучал не вполне уверенно. Он-то знает, почему мне было необходимо так спешить в Женеву. Он не из тех, кто поставит даже целомудрие выше, чем соображения...
– она спохватилась, чем некоторые другие вещи.

Не имела ли она в виду "соображения государственные"? Сейчас она ближе всего подошла к упоминанию о действительной цели своей поездки в Женеву.

Но Анна уже быстро переменила тему:

– Нет, мсье де Лальер, что касается меня, то я считаю: это наше путешествие стоит любой цены, которую придется за него заплатить, - кроме неприятностей для вас. Вот это меня беспокоит больше всего. Если король...

Она не высказала своих опасений вслух.

Блез пожал плечами:

– Надеюсь, её высочество вытащит меня...

В этот миг его совершенно не волновала эта сторона будущего. Душа Блеза была слишком полна впечатлениями недавних дней, он ещё помнил пыль дорог и яркий солнечный свет, мелькание гор, лесов и полей, бесчисленные постоялые дворы и гостиничные камины, - все, что было связано с Анной и служило фоном их путешествия. Запахи седельной кожи и лошадиного пота, августовские ветры и дожди - все это будет всегда напоминать ему о ней...

– Хотел бы я иметь такой талант, - продолжал он, - чтобы рассказать, что эта поездка значила для меня...

Ему хотелось бы сказать - если бы он сумел выразить свои чувства словами, - что, по сравнению со скукой и однообразием жизни в гарнизонах и на войне, почти исключительно в мужском окружении, - жизни, полной грубых людей и грубых эмоций, общение с ней внутренне обогатило его. Как Дени де Сюрси открыл перед ним перспективы более широкие и заманчивые, чем армейская карьера, так дни, проведенные с Анной Руссель, помогли ему узнать иной уровень чувств - возвышенных и тонких.

Но говорить об этом вслух, даже если бы он обладал таким даром, казалось неуместным. Многое из того, было в мыслях, куда легче выразили его глаза и интонация.

– Но вы говорите об этом, - прибавил он, - как о чем-то прошедшем, что осталось только вспоминать. Разве это все?

Она перебила его:

– Мсье, вы можете оказать мне ещё одну милость? До Женевы только одна лига или около того. Давайте на это короткое время удовлетворимся тем, что оглянемся на прошлое. Разве вы не понимаете, что я хочу сказать?.. И ничего не будем прибавлять.