Плюс страсть ведущей актрисы к драгоценностям.

Как и в любом театре, вход для артистов и администрации охранялся бдительной дамой пенсионного возраста, читающей детектив. Услышав, что открылась дверь, дама подняла взор от книги и вопросила:

– Вы к кому?

– Здравствуйте, - Ника скорчила озабоченную мину.
– Я из областной газеты. Хотела бы взять интервью у актрисы Анны Свидерко. Она сейчас в театре?

Вахтерша вздрогнула и потупилась.

– Нету её, - пробормотала она тихо.
– Нет, и сегодня вряд ли будет.

– Заболела?

Дама как-то неуверенно и неопределенно пожала плечами. И тут из глубины здания послышались истошный вопль, а вслед за ним истерические рыдания.

– Идите, идите, - засуетилась вахтерша.
– Свидерко нет, нету её.

Вопль повторился и перешел в визг. В него вклинился мужской голос, вещавший нечто успокаивающе, но истерика не умолкала.

– Что там происходит?
– удивилась Ника.

– Репетируют, - неуверенно сообщила дама.
– Дневная репетиция идет.

Но Веронику Романовскую, которая проработала в театре не один, а целых четыре года, такая интерпретация происходящего не устроила. Визжали явно не на сцене и не в репетиционном зале, а где-то совсем рядом.

– А-а... а главный режиссер сейчас тут? Раз Свидерко нет, я возьму интервью у него. Что, зря я сюда тащилась?
– пошла Ника напролом.

– Леопольд Бориславович у себя, - неохотно созналась вахтерша.
– Только, может, не стоит?..

– Стоит, стоит...
– Ника уже проникла сквозь турникет и решительно внедрилась в длинный скудно освещенный коридор. Крики внезапно стихли, и воцарилась какая-то нехорошая тишина, в которой стало слышно, как за ближайшей приоткрытой дверью о чем-то спорят. Девушка прислушалась.

– Надо везти её в больницу, - бубнил глухой бас.
– Врачи разберутся.

– В психиатрию?
– нерешительно спросил тенорок.

– Почему сразу в психиатрию? А впрочем... Куда угодно везите, а то театр в дурдом превратили. Невыносимо!

Ника взглянула на табличку "Директор театра Коломийцев Юрий Евгеньевич". Ага, директор подойдет...

Но постучать она не успела - внезапно распахнулась другая дверь и из неё спиной вперед вылетел какой-то старикашка. Врезавшись в стену, он помотал головой и ринулся обратно.

– Сволочь!
– опять взвизгнула женщина, и послышался звук оплеухи. Ничего себе, нравы у них тут...

За директорской дверью притихли, а визг сменился рыданиями.

Все это начинало поминать какую-то современную постановку, переполненную бестолковой экспрессией. Может, и правда - репетируют? Нерешительно потоптавшись, девушка двинулась вперед - вряд ли этот Коломийцев расположен сейчас с кем-то общаться.

Но не успела она сделать и несколько шагов, как вновь выскочил старикашка и умчался по коридору, что-то бормоча себе под нос и причитая. Ника не решилась его окликнуть.

На цыпочках она подошла к оставшейся слегка приоткрытой двери и заглянула в неё. Это была артистическая уборная с туалетным столиком, освещаемом двумя яркими галогеновыми лампами. Напротив него на желто-зеленом велюровом диване полулежала особа довольно странного вида. Тощее старушечье тельце было облачено в прозрачную кофточку и короткие, чуть ниже колен расклешенные брючки, отделанные крупными стразами. Волосы старушки, выкрашенные красно-белыми перьями, стояли дыбом. Посреди комнаты на паласе валялась босоножка на огромной платформе, а вторая почему-то стояло на туалетном столике среди открытых коробок с гримом и пудрениц.

Внезапно экзальтированная старуха открыла густо накрашенные глаза и злобно уставилась на Нику так, что последняя вздрогнула.

– Ты кто?
– проскрежетала лежащая.
– А ну вали отсюда!

– Я журналист, - нахально представилась Ника.
– Ищу Анну Свидерко. Вы её не видели?

В ответ на этот невинный вопрос раздался такой дикий нечеловеческий хохот, что незваная гостья предпочла ретироваться. Тетка точно рехнулась. Однозначно.

Отдышавшись в коридоре, Ника оглянулась и прочитала на двери табличку "Свидерко Анна Евгеньевна". Вон оно как. И кто эта безумная фурия на диване? Ведь Коровин говорил, что Анна - примадонна и любовница этого... Ступина. А заходящаяся за дверью в истерике особа годилась разве что на роль возлюбленной его дедушки.

В этот момент из-за угла вывернул старик со стаканом воды. Интересно, он собрался даму на диване поливать или поить? Водопроводной водой? Хотя наверняка она в Репьевске не столь опасна для жизни, как в Москве.

– Вы что тут делаете?
– сердито сверкнул глазками дедок.
– Вы новая костюмерша?

– Да, - поспешно закивала головой Ника.
– Ищу Свидерко, чтобы снять размеры. А её нет.

– Она есть, - старичок притормозил и кивнул на дверь, за которой только что побывала девушка.
– Но она не в форме. Приходите позже.