С этими словами он впрыгнул в уборную, а Ника, разинув рот, осталась торчать в коридоре. Потом достала мобильник и, покосившись на дверь, отправилась туда, откуда прискакал резвый старичок. За углом она без труда отыскала пустой туалет и оттуда позвонила Коровину. Тот удивился, но охотно описал Свидерко - худенькая сероглазая, лет тридцати, но выглядит моложе. Моложе?!

Ника дала отбой и задумалась. Может быть, это была другая Свидерко? Мама Анны или даже бабушка? Как бы это поделикатнее выяснить.?

Выйдя из туалета, она двинулась по петляющему коридору. Откуда-то доносилась музыка и топот, но людей не было видно. Наконец, из-за одной двери послышался громкий голос - он на разные лады охал, и затем патетически произносил: "Я вовсе не та, кем вы меня считаете!". Похоже, кто-то разучивал роль.

Ника деликатно постучала, и голос смолк. Потом послышалась:

– Кто там, входите - не заперто!

В крошечной, заваленной каким-то тряпками комнатушке около зеркала сидела дородная дама в неглиже. Увидев Нику, она округлила глаза и задала стандартный вопрос:

– Вы кто?

– Я...
– девушка размышляла, как бы ей окончательно не запутаться во вранье, - я журналистка. Хотела взять интервью у вашей ведущей актрисы Анны Свид...

– А что, эта курица уже в примадонны записалась?!
– подпрыгнула дама так, что её пышный бюст возмущенно заколыхался.
– Или это Ступин вам матерьяльчик заказал? Считают, что все купить можно! А сами-то...

Внезапно толстуха смолкла, и выражение её лица стало ликующим.

– А вы сегодня её видели?
– почему-то шепотом спросила она.
– С утра-то козой прыгала, прямо девочка, а потом вдруг скукожилась вся. Я думаю, она каких-то таблеток для омоложения наелась! А химия, штука такая - неизвестно, какой эффект даст. Вот наша Анюточка и нарвалась!

– Как это - скукожилась?
– вытаращила глаза Ника.

– А так...
– дама свела губа в куриную гузку, должно быть, обозначающую скукоженность ненавистной коллеги по сцене, отчего её лицо стало напоминать мордочку разжиревшей обезьянки.
– И теперь они со своим Олежиком горланят на весь театр. Прямо не очаг культуры, а какая-то коммуналка!

– С Олежиком?

– Ага, со Ступиным своим, колбасным бароном. Вот...

Опять послышались вопли и визг, что-то с грохотом упало и зазвенело разбитое стекло.

– Ишь, буянит, психопатка, - закатила глаза толстуха.
– Вот и напишите обо всем, что вы тут у нас увидели! Честно и правдиво!

– Да, обязательно... Скажите, а у вас тут нет такого шатена невзрачного и слегка лысоватого?

– Да у нас таких невзрачных полтеатра, - отмахнулась дама, с наслаждением прислушиваясь к происходящему в глубинах театра.
– Во дают!

Пятясь, Ника покинула комнату и тут же едва не попала под ноги резво мчащемуся куда-то юноше. Споткнувшись о неожиданно возникшее препятствие, юноша отскочил в сторону, и у него из рук посыпались картонные коробки.

– Вот дьявол!
– вскричал парень.
– Ты чего прыгаешь?

– А ты чего бегаешь?
– огрызнулась Ника.

– Мне положено бегать, я тут на побегушках, - хмыкнул юнец.
– Кто это там орет, не знаешь?

– Вроде бы Свидерко... Ничего не разбилось?
– девушка подняла одну из коробок, она оказалась пустой.

– Анна на шее? Чего это она? А разбиваться нечему - для бутафории кубики. Всякую фигню для сцены мастрячить.

– Понятно. А кричит... я сама не знаю, почему. Наверное, случилось что-то.

– Пойду, посмотрю, что там, - парень почесал нос, пнул коробку и отправился на шум.

Поражаясь собственной бестолковости, Ника потащилась следом. Нет, она, конечно, привыкла к тому, что театр - место не всегда организованное и чинное, но то, что творилось тут, превосходило все ранее виденное.

В гримуборной Свидерко толпились люди, часть из которых была облачена в белые халаты. Судя по всему, они уговаривали даму в штанишках со стразами поехать с ними, но та ни в какую не соглашалась. Сильно пахло чем-то медицинским, вроде бы даже эфиром.. У стены в коридоре напротив распахнутой двери стоял вальяжный с виду мужчина. Выражение его лица было мученическим.

Из комнаты вывалился худой и высокий дядька в халате.

– И что нам с ней делать? Увозить принудительно? Но мы же не из психиатрии, мы только скорая помощь. А так у неё с виду все в порядке, только возбуждена очень.

– В порядке?
– замахал руками вальяжный.
– А то, что на утреннюю репетицию она пришла свеженькая, словно бутончик, просто девушка юная, а через пару часов в старую каргу превратилась, это - в порядке?!

– Э-э-э..?
– протянул высокий.
– В каком смысле? Загримировалась?