– Пойдем? – спросила она.

– Пойдем, – ответил Хустино и улыбнулся ей.

Они вышли на улицу и направились к парку. По дороге он рассказал Лолите о своих отношениях с семьей. Сын настаивал, чтобы тот передал ему все деньги, однако, у Хустино вызывали подозрение сомнительные операции, которые проделывал Данило.

– А у тебя много денег? – спросила Долорес.

– Не так, чтобы очень много, но достаточно, чтобы остерегаться рисковать ими. Я всю жизнь вкалывал и заслужил право распоряжаться своими деньгами. Остальные дети не вмешиваются в мои дела, а вот Данило…

– Да выгони ты его из дома, если от него столько неприятностей.

– Боюсь, что это он выгонит меня. Я слишком стар, мне негде взять силы для борьбы. Поэтому я кое-что придумал.

– Что, дорогой мой?

– Я переведу все деньги на твое имя.

– На мое? – поразилась Долорес. – С какой стати?

– Не возражай, прошу тебя.

– Нет, нет, ни за что…

– Не спорь. Ты единственный человек, которому я доверяю.

– Это возможно только в том случае, если мы поженимся.

– Я этого и хочу, – кивнул Хустино. Долорес остановилась и посмотрела ему в глаза.

– Честно говоря, я согласна, – она улыбнулась. – Но только если ты не будешь драться.

– Нет, нет, нет, – засмеялся мужчина.

– Тогда мы напишем два завещания. Ты откажешь мне свои деньги… Хустино кивнул.

– …А я тебе свои.

Он заколебался, но в конце концов согласился. А Долорес уже понесло:

– Мы купим двухместный самолет и на уик-энд будем летать в Акапулько.

– Ты серьезно? – Хустино поражался энергии и фантазии, которые переполняли совсем не молодую женщину.

– Конечно! Я научу тебя летать. В костюме пилота ты будешь неотразим.

Они рассмеялись. Жизнь снова показалась Хустино прекрасной. О стычке с сыном он забыл.

Джина с Хансом были в Доме моделей. Роса принесла какие-то бумаги Даниэле. Две женщины стали вполголоса переговариваться. Ханс рассказывал Джине что-то забавное, от чего она покатывалась со смеху. В это время в офисе появился мужчина подозрительного вида с очень короткой стрижкой.

– Вы Даниэла Лорентэ? – спросил он.

– Да! – с удивлением ответила женщина.

– Я вышел из тюрьмы и принес вам весточку от вашего мужа Альберто.

У Даниэлы дрогнуло сердце.

– Я не желаю знать о нем, уходите! – она указала рукой на дверь.

Однако человек был настойчив.

– Он просил передать вам несколько слов, и я сделаю это.

Джина повернуласьк ошеломленной Росе и сказала:

– Позвони в полицию. Сеньор, судя по всему, хочет вернуться туда, откуда вышел.

Роса пошла к двери, но человек грубо схватил ее за руку:

– Никуда вы не пойдете! Придется вам меня выслушать, – зловеще произнес он. – Альберто сказал, что десять лет все равно пройдут и вы снова увидитесь. На вашем месте он не был бы таким спокойным.

– Вон отсюда! – сказал Ханс и решительно направился к незнакомцу.

Тот выпустил руку Росы и с отвратительным смехом исчез в дверях. Даниэла заплакала. Роса и Джина бросились успокаивать ее.

– Альберто может угрожать, сколько угодно, но он в тюрьме, и бояться его нечего.

– Но когда-нибудь он выйдет на свободу! – одна эта мысль приводила Даниэлу в ужас.

– Если он будет тебе мешать, ты снова упрячешь его за решетку! – сказала Джина.

– Джина права, вы не должны беспокоиться, – поддержал ее Ханс.

– Я боюсь, я боюсь, – причитала Даниэла. – Он способен на все!

– Забудь о нем, Даниэла. Он просто хочет отравить тебе радость жизни. А ты наплюй на него и веселись, ведь скоро твоя свадьба.

Скоро приехал Хуан Антонио. Даниэла сразу стала спокойнее. Она рассказала о случившемся. Он взял ее руку в свои и твердо произнес:

– Я с тобой, и ты можешь никого не бояться. Ни твоего бывшего муженька, ни Иренэ. Кстати, с ней я еще поговорю. Эти штуки со змеями ей даром не пройдут.

– Бог с ней, милый. Мы ее и так до смерти напугали.

– И правильно сделали, – кивнул Хуан Антонио. – Ну все, успокойся. Ты гораздо красивее, когда улыбаешься.

В ответ Даниэла на самом деле улыбнулась, и он поцеловал ee. Убедившись, что его невеста успокоилась, Хуан Антонио ушел, обещав вернуться через два часа. Ему надо было сделать кое-какие распоряжения к свадьбе. Ханс уехал с ним. Джина подсела к подруге; ей хотелось поделиться своими переживаниями, но даже Даниэле она не могла признаться в главном. Однако та прекрасно понимала, что творится в душе Джины.