– Я не собираюсь просить тебя сохранять спокойствие, поскольку знаю, что это очень трудно. У меня сейчас такое ощущение, как будто мне всадили нож под сердце, – голос Долорес звучал глухо, ее лицо осунулось и побледнело, чувствовалось, что она провела бессонную ночь. – Нам ничего не остается, как набраться терпения, сынок. Я не хочу, чтобы Ракель видела, как мы переживаем, ей от этого будет только хуже.

– Я с Ракель прожил лучшие годы моей жизни, мама, – Мануэль поднял на Долорес заплаканные глаза.

– Она была как солнце у нас в доме. Она подарила нам Тино.

– Ее обязательно должны вылечить, мама. Что мы будем делать, если она умрет?

– Сынок, пожалуйста, не говори об этом, – Долорес больше не могла сдерживать слезы. – Она еще поправится. Мы не должны быть пессимистами. Всегда надо надеяться на лучшее.

Мануэль вышел в коридор, мрачные мысли теснились у него в голове. В дверях он столкнулся с Хуаном Антонио, который специально приехал в больницу узнать, как дела у Ракель, но, взглянув на Мануэля, он понял, что сейчас его лучше ни о чем не спрашивать.

В коридоре появился доктор Карранса:

– В организме обнаружены метастазы, я очень сожалею…

Мануэль опустил голову. Слезы застилали ему глаза, он не мог удержаться от рыданий.

…Обследование закончилось, и Долорес наконец разрешили пройти в палату к Ракель:

– Ну, не будь пессимисткой, – Долорес овладела собой. – Мы же с тобой современные женщины, и у нас спортивное отношение к жизни.

– Это к жизни, – Ракель грустно улыбнулась. – А к смерти…

– Причем здесь смерть? – возмутилась Долорес. – Посмотри на себя. Ты молодая, сильная. Мы с тобой еще поживем в свое удовольствие. Тебе сделают операцию, а через недельку у тебя вообще все пройдет. Я тебя еще на мотоцикле научу ездить.

– Спасибо, Долорес. Вы всегда умели поддержать меня…

– Я прошу тебя, Мануэль. Ты должен взять себя в руки, – голос Хуана Антонио звучал твердо. – Ракель это не понравится.

– Она умрет, Хуан Антонио. Она умрет, – Мануэль подошел к доктору Каррансе. – Скажите, сколько ей осталось жить?

– Если судить по результатам обследования, то, я думаю, около шести месяцев. Конечно, надо еще учесть химиотерапию и облучение. Сейчас я распоряжусь, чтобы ее подготовили к операции.

Мануэль вошел в палату, присел на стул, стоящий в изголовье кровати, и бережно взял жену за руку:

– Ты не должна беспокоиться. Я тольхо что разговаривал с доктором Каррансой. Тебе сделают операцию, ты пройдешь курс лечения, и все будет хорошо.

Ракель пристально посмотрела на мужа и покачала головой:

– Ты не умеешь притворяться, но все равно, спасибо тебе. Я не хочу, чтобы мне делали операцию, какая от нее польза? И потом, мне очень страшно.

– Не говори глупостей. Доктору лучше знать, что делать, – Мануэль прикрыл ладонью глаза, чтобы Ракель не видела его слез.

– Сколько мне еще осталось? – настойчиво спросила Ракель. – Только скажи правду, я должна знать.

– Около… – слова Мануэля прерывались рыданиями. – Около шести месяцев.

На душе у Летисии скребли кошки. Она понимала, что Хуан Антонио вовсе не горит желанием принять ее на работу и что он идет на это, лишь уступая настойчивым просьбам дочери и жены. Однако отступать было уже поздно. «Будь что будет, надо же мне где-то работать», – подумала Летисия, переступая вслед за Моникой порог кабинета Хуана Антонио.

Как она и рассчитывала, ее ждал довольно холодный прием:

– Весь вопрос в том, что ты можешь делать? – Хуан Антонио явно колебался, какое решение принять.

– Мама говорила, что она может помогать твоей секретарше, – поспешила вступиться за подругу Моника. – Так что тебе незачем ломать голову.

– Я согласна делать что угодно, – Летисия поднялась с кресла, которое ей предложил Хуан Антонио. – Мне нужно срочно найти работу. Иначе я не смогу учиться в университете. Я давно дружу с Моникой и Маргаритой, и мне не хочется с ними расставаться.

– Да, вы всегда были подружками, – голос Хуана Антонио звучал скептически. – Но это еще не значит, что вы дружили. По-моему, это разные вещи.

Летисия почувствовала облегчение. Теперь она почему-то была уверена, что Хуан Антонио обязательно возьмет ее. И она не ошиблась в своем предчувствии. Хуан Антонио наконец оставил свои сомнения и объявил Летисии, что с завтрашнего дня она становится его сотрудницей:

– Только не думай, что я буду менее требователен к тебе, раз ты дружишь с Моникой.