В отличие от Джины, Ханс очень переживал, что он не смог устоять перед чарами Джины. Чем дольше продолжался их роман, тем больше он страдал от угрызений совести. Он сознавал, что связавшись с ним, Джина разбивает свою семью, делает несчастными детей.

У Ханса не было своих детей, поэтому он был готов усыновить детей Джины, однако оба они понимали, что это нереально. Кроме того, Даниэла тоже не раз без обиняков напоминала ему о детях Джины, и от этого чувство вины, которое испытывал Ханс, усиливалось.

Ко всему прочему Ханс не забывал, что Фелипе был в дружеских отношениях с Хуаном Антонио и Даниэлой. И ему казалось, что он делает своих гостеприимных хозяев соучастниками своего бесчестного поступка. Находясь в семье Мендес, Ханс испытывал острое чувство вины перед ними. Он старался как можно реже упоминать о Джине в своих разговорах с Даниэлой. Впрочем, он не скрывал от Хуана Антонио, какие чувства он испытывает к подруге его жены. Хуан Антонио как мог старался заставить Ханса понять, что ему следует немедленно расстаться с Джиной. Ханс не возражал против его доводов, хотя сердце говорило ему совсем другое. Поэтому каждый вечер Хуану Антонио и Даниэле приходилось с грустью отмечать, что их гостя опять нет в доме.

…Этот вечер Джина решила провести дома. Она понимала, что терпение Фелипе все-таки не беспредельно, и потом, в последнее время она почти не видела своих детей и очень соскучилась по ним. Она даже сама приготовила ужин и сейчас накрывала на стол. Так что сегодня Фелипе наконец смог расположиться в своем любимом кресле с газетой в руках. Впрочем, его не слишком радовала переспектива есть ужин, приготовленный Джиной. За годы супружеской жизни Фелипе отлично изучил кулинарные способности своей жены.

Сегодня он решил все-таки выяснить, где в последнее время его ненаглядная половина повадилась проводить вечера:

– Ты до сих пор не сказала мне, – Фелипе оторвал взгляд от тарелки и пристально посмотрел на жену, – почему вчера пришла так поздно.

Джина опять попыталась было сослаться на очередной ужин с иностранцами, но Фелипе не дал ей договорить и потребовал, чтобы она сказала ему правду.

Убедившись, что на этот раз ей не удастся так легко уклониться от ответа, Джина подняла такой шум, что Фелипе уже был не рад, что решил настоять на своем:

– Тише! – недовольно сказал он жене. – Я не хочу, чтобы дети слышали. Они и без того все время спрашивают, когда мы с тобой перестанем ссориться.

– Ты сам начинаешь, – Джина спешила взять инициативу в свои руки. – Я не обязана отчитываться перед тобой, я же не спрашиваю у тебя, куда ты ходишь.

– Но я не прихожу домой по ночам, – резонно заметил фелипе.

Теперь ему самому не терпелось поскорее закончить разговор, ведь он больше всего на свете не любил скандалов в семье. Поэтому Фелипе с облегчением вздохнул, когда из кухни запахло горелым. Пока они с женой выясняли отношения, у Джины пригорела картошка. Джина, всплеснув руками, убежала на кухню, а Фелипе поскорее выбрался из-за стола и отправился к себе в кабинет продолжать изучение прессы.

После недавнего столкновения с мужем Джина поняла, что Фелипе до сих пор ничего не знает о приезде Ханса. От этой мысли она немного успокоилась. Она знала, что ее муж, в силу своего характера, не станет следить за ней или выяснять что-либо у знакомых. Так что ее роману с Хансом пока ничего не угрожало. Единственное, от чего Джина испытывала неудобство, если, конечно, не брать в расчет ее постоянных переживаний о детях, было то, как Даниэла относится к происходящему. Джина напрасно пыталась заставить свою подругу понять ее чувства. Даниэла по-прежнему крайне неодобрительно относилась к ее роману и не стеснялась вслух говорить об этом:

– Чего ты добиваешься, Джина? Неужели тебе абсолютно нет дела до твоей семьи?

– Я беспокоюсь лишь о детях, – пыталась оправдаться Джина, – мы с Фелипе уже давно не любим друг друга.

– Значит вы оба в этом виноваты, – Даниэла твердо стояла на своем.

Джине было неприятно слышать такие слова от Даниэлы.

Она втайне завидовала своей подруге, потому что ее отношения с Хуаном Антонио оставались такими же, как и в первый день после свадьбы. Поэтому она, в свою очередь, упрекнула Даниэлу.

– Тебе легко так рассуждать. Интересно, что бы ты сделала, если бы оказалась на моем месте, – Джина даже в разговоре с близким человеком не смогла удержаться от сарказма.

Даниэле вдруг стало действительно жаль Джину, она на минуту представила, что та сейчас чувствует, какие противоречия, должно быть, раздирают ее душу. Она ненадолго задумалась и сказала:

– Прости меня, Джина, но я желаю тебе добра.

– Я знаю, Даниэла, – Джине тоже было неприятно от мысли, что своими словами она могла обидеть подругу, – мне сейчас очень нелегко.