Наконец угрызения совести совсем замучили Хуана Антонио. Он приехал в клинику и прошел в палату Даниэлы, на этот раз застав ее в одиночестве. Она бросила на него удивленный взгляд и тихо сказала:

– Что ты хочешь? Прошу тебя, уходи.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Мы уже все сказали друг другу.

– Нет, Даниэла, – Хуан Антонио подошел к изголовью ее кровати. – Ты должна попытаться простить меня. Мы не можем вычеркнуть из памяти долгие годы нашей любви. Или ты так не считаешь? Я не могу безучастно смотреть, как любовь уходит от нас.

В последние две недели Фелипе обратил внимание на то, что Джина изменилась. После их последней ссоры, когда, казалось, развод был неизбежен, ее вечерние похождения неожиданно прекратились, и теперь Фелипе, возвращаясь из конторы, с облегчением убеждался, что сегодня ему не придется готовить ужин и укладывать детей спать. Их служанка так и не вернулась из деревни. В другое время они уже давно нашли бы новую, но сейчас, когда вопрос о будущем их семьи повис в воздухе, Джина не спешила это делать.

В эти дни Фелипе почти не разговаривал с женой, он, как и раньше, проводил вечера в кресле с газетой в руках или подолгу играл с детьми. Джина больше не делала ему своих обычных едких замечаний и спокойно смотрела, как Фелипе, встав из-за стола, удаляется к себе в кабинет с газетой в руках.

Именно это смирение и настораживало Фелипе. За долгие годы совместной жизни он хорошо изучил импульсивный характер жены, привык к ее неожиданным эксцентричным выходкам и теперь не понимал, что значит это странное затишье. «Затишье перед бурей?» – задавал он вопрос самому себе.

Сейчас, когда Даниэла вышла на свободу, Фелипе мог бы всерьез заняться оформлением развода, но он не спешил. В его душе еще теплилась надежда на сохранение семьи. Фелипе мучал вопрос, как ему поступить дальше. Он целыми днями думал об этом, сопоставляя факты и стараясь найти какое-либо приемлемое решение. И чем больше он занимал себя этой проблемой, тем более неразрешимой она ему казалась.

После злополучной встречи с Хансом, Фелипе предпочитал больше не спрашивать советов у Херардо и пытался сам найти выход из создавшегося положения, что, впрочем, не облечало его страданий.

Наконец, устав от бесплодных поисков, Фелипе не выдержал и в один из вечеров обратился к жене:

– Я думаю, что нам нужно попытаться как-нибудь преодолеть кризис в наших отношениях, – Фелипе с трудом подбирал слова, и голос его звучал не слишком уверенно.

– Честно говоря, я даже не знаю, что тебе на это сказать, – Джина явно не ожидала от мужа таких слов.

– У нас двое детей, они одинаково любят нас обоих, – продолжал Фелипе. – И если бы не они, тогда все было бы гораздо проще.

– Думаю, что ты прав, – ответила Джина.

Она никак не могла понять, зачем Фелипе завел этот разговор. В эти дни ей казалось, что распад их семьи неминуем, и Джина с замиранием сердца думала о том, что ждет ее детей.

– Первое, что мы должны сделать, для того чтобы наши отношения стали другими, – Фелипе, казалось, вспомнил, что он адвокат, и к нему вернулось обычное красноречие, – это согласиться с тем, что у каждого из нас есть свои недостатки.

Джина на минуту задумалась и согласилась с мужем.

– Но если ты опять захочешь встретиться с Хансом… – начал было Фелипе.

Теперь Джина сообразила, зачем Фелипе понадобилось столь долгое предисловие, и она поспешила сообщить, что Ханс теперь далеко и, может быть, вообще уехал в Германию.

– Я хочу, чтобы ты знала, – ответил Фелипе, – вы с ним заставили меня глубоко страдать.

Джине было неприятно говорить с мужем о Хансе, поэтому она, взглянув на часы, вдруг заявила, что ей пора ехать в Дом моделей.

Фелипе, как бы подводя итог их разговору, задумчиво произнес:

– Я уверен, что наши отношения постепенно станут нормальными. Ты согласна со мной?

– Конечно, – поспешила успокоить его Джина, – мне теперь будет о чем подумать.

Она подошла к Фелипе и осторожно поцеловала его в щеку. Фелипе нежно обнял жену и тоже поцеловал ее, пожелав счастливого пути.

Через полчаса Джина уже была в Доме моделей. Не успела она поудобней расположиться за своим рабочим столом, как к ней пришла Роса. Ей нужно было срочно посоветоваться, как дальше поступать с Арселией, которая, несмотря на данное Даниэле обещание, опять начала пить и уже несколько дней не появлялась на работе. Джине сейчас не хотелось заниматься этим вопросом. В конце концов не она же принимала Арселию на работу. Правда, во время отсутствия Даниэлы ей пришлось однажды отправить пьяную Арселию домой на такси, но в последние дни случилось столько событий, что Джина и думать забыла об этом происшествии.