Фелипе быстро спустился вниз, чтобы попросить привратницу присмотреть за детьми. Потом он вышел на улицу и сел в машину. Фелипе хорошо знал район, где жила Даниэла, поэтому он без труда нашел гостиницу, расположенную неподалеку от ее дома.

Фелипе подошел к портье и попросил разрешения подняться наверх, сказав, что он ищет одного человека, с которым должен был встретиться, но, к сожалению, опоздал. Портье утвердительно кивнул.

Джина и Ханс сидели за столиком в ресторане. Полчаса назад они зашли в гостиницу, решив провести вместе этот вечер.

– Я знаю, что поступаю глупо, но ничего не могу с собой поделать, – говорила Джина, прижавшись щекой к плечу Ханса, – мне очень хочется быть рядом с тобой.

– Через несколько дней я возвращаюсь в Германию, – Ханс нежно погладил руку Джины.

– Поэтому мне и хочется побыть с тобой как можно дольше. – Джина обняла Ханса, и их губы слились в поцелуе. – Конечно, я могла бы остаться у Даниэлы, чтобы вообще не расставаться с тобой, но она бы ни за что не согласилась.

Джина опять стала целовать Ханса. Они так увлеклись, что не заметили, как из дальнего угла за ними наблюдает Фелипе с фотоаппаратом в руках. Он сделал несколько снимков и осторожно вышел из зала.

– Если бы ваш муж видел нас, – со вздохом сказал Ханс, освободившись от объятий Джины.

– Фелипе ни о чем не подозревает, – поспешила успокоить его Джина, – он понимает, что сейчас я должна быть с Даниэлой, и не будет ни в чем сомневаться.

Посидев в ресторане еще немного, Джина с Хансом вышли в коридор. Ханс направился к выходу, но Джина задержала его со словами:

– Пусть эта ночь будет нашей, – и она показала Хансу ключ от номера.

– Это будет ночь нашего прощания? – грустно спросил он Джину.

– Может быть, – согласилась она.

– Мне будет очень тяжело без вас в Германии, – Ханс глубоко вздохнул. – Я никогда не смогу забыть вас, Джина.

Они вошли в лифт. Там Джина не могла удержаться и вновь обняла Ханса, осыпая жаркими поцелуями его лицо. Когда дверь лифта распахнулась и Джина выпустила Ханса из объятий, она с ужасом увидела направленный на них объектив фотоаппарата, который держал в руках Фелипе.

– Что ты скажешь мне на этот раз? – спросил он тихим голосом.

Некоторое время Фелипе стоял неподвижно, пронзая Джину презрительным взглядом, потом повернулся и быстро пошел по коридору по направлению к выходу.

Джина, словно очнувшись, бросилась следом и, догнав Фелипе, задержала его за рукав пиджака.

– Выслушай меня! – сказала она с мольбой в голосе.

– Мне незачем это делать! – ответил Фелипе, едва сдерживая душившее его бешенство.

– Мы просто хотели попрощаться, – пыталась оправдаться Джина. – Ханс скоро уедет в Германию.

– Хорошо же вы с ним прощались, нечего сказать! – на лице Фелипе появилась ироническая улыбка.

– Фелипе! – вмешался Ханс, который подошел к ним. – Джина решила остаться с вами. Она хочет сохранить семью.

– Какая к черту семья! – Фелипе бросил на соперника негодующий взгляд.

– Прости меня, Фелипе! – умоляла в отчаянии Джина.

– Вчера мы с тобой только впустую сотрясали воздух, – Фелипе так посмотрел на жену, что Джина невольно съежилась под его колким взглядом. – Я не напрасно подозревал, что ты насмехаешься надо мной. Но теперь этому пришел конец! Понятно?

Он бросил на Джину еще один уничтожающий взгляд и стремительным шагом направился по коридору к выходу.

Джина застыла на месте, словно пораженная ударом молнии. Потом, разрыдавшись, она бросилась к двери лифта и стала царапать ее ногтями.

Ее истерика длилась несколько минут, показавшихся Хансу вечностью. Затем рыдания прекратились, и Джина, ощутив внезапную слабость и странную тяжесть во всем теле, в изнеможении опустилась на пол.

Ханс осторожно приподнял ее, и взяв на руки, усадил Джину в стоявшее неподалеку кресло.

– Он ничего не понял, – Джина обхватила голову руками. – Я сама во всем виновата. Ради Бога, не надо так переживать, Ханс. Идем отсюда.

Джина поднялась с кресла и, опершись на руку Ханса, направилась к лифту.

Выйдя на улицу, они долго стояли у входа в гостиницу, не зная, как им поступить дальше. Джина долго думала о чем-то своем и наконец произнесла:

– Все-таки какой же Фелипе лицемер! Как он мог улыбаться мне, если знал, что я собираюсь встречаться с тобой?

– Он устроил нам ловушку, – задумчиво сказал Ханс.

– А я, как дурочка, попалась в нее, – продолжила его мысли Джина.

– Что он теперь намерен делать? – поинтересовался Ханс.

– Об этом я даже думать боюсь! Надо же додуматься прийти с фотоаппаратом! – Джина с негодованием передернула плечами. – Что теперь скажут дети? Надеюсь, Фелипе все-таки сообразит, что им не нужно ни о чем говорить.