– Тебе надо было бороться за его любовь! Тогда сейчас Летисия плакала бы кровавыми слезами, – выдохнула Джина, тяжело дыша.

– А не за что было бороться, Джина. Если бы он действительно меня любил, он никогда бы не сошелся с Летисией, – пожала плечами Даниэла.

– Да-а-а… Мужчины приносят нам одни несчастья… И за что мы их так любим, хотела бы я знать! – воскликнула в сердцах Джина и обняла за плечи Даниэлу.

Моника и Маргарита уже полчаса сидели в университетском кафе. На столике перед ними стояли забытые стаканы с соком и тарелка с бутербродами. Маргарита положила ладонь на руку Монике:

– Ты не должна терпеть выходки Альберто, Моника! Если бы он тебя любил, он не относился бы так к тебе и уж, во всяком случае, не стал бы бить тебя.

– Зачем я только тебе рассказала? – Моника упрямо закусила губу. – Он меня любит. И я его тоже. Я его обожаю, Маргарита! Через три месяца родится наш ребенок и все изменится, вот увидишь.

– Будем надеяться, – недоверчиво произнесла Маргарита. – Ты бы зашла к своей маме, Моника. Она очень за тебя переживает.

– А ты откуда знаешь?

– Я с ней вижусь время от времени.

– И доносишь ей обо мне, да? – зло сверкнула глазами Моника.

– Нет, я ей не рассказываю, что вытворяет с тобой Альберто, если ты это имела в виду, – ответила Маргарита.

– Смотри, Маргарита, если ты только ей сказала… Я тебе никогда и ничего больше не буду рассказывать, клянусь тебе! – предупредила ее Моника и спросила: – А она не сказала тебе… видится ли она с моим отцом?

– Моника, они развелись, – тихо ответила Маргарита.

– Ну тогда, значит, она мне никто… Так, посторонняя женщина, – заключила Моника.

Маргарита удивленно вздернула брови:

– Эта посторонняя женщина в течение многих лет окружала тебя любовью!

Моника отвела глаза и покачала головой в знак несогласия с подругой.

Долорес сама готовила еду для Ракель. Каждый раз она старалась побаловать невестку чем-нибудь вкусненьким, но та почти не притрагивалась к еде и только под пристальным взглядом Долорес через силу отправляла в рот две-три ложки. Вот и сейчас она откинулась на подушки, словно устала есть.

– Спасибо, Долорес, но я не хочу больше, – сказала Ракель. – Мануэль выглядит таким подавленным. Мне очень горько думать о том, что с ним будет, когда меня не станет.

– Ракель, мне не нравится, когда ты так говоришь, – строго сказала Долорес.

– Я только вам могу сказать об этом, Долорес. Я знаю, что вы тоже переживаете и будете меня оплакивать, но вы смотрите на вещи реально, – продолжила Ракель, несмотря на протесты Долорес.

– В моем возрасте начинаешь иначе воспринимать смерть. Она становится близкой подругой, – невесело улыбнулась Долорес.

– Я вас очень прошу, не допустите, чтобы Мануэль впал в депрессию, хорошо? Обещайте!

– Будь спокойна! Я постараюсь, – заверила ее Долорес.

– Долорес, я знаю, вас удивит моя просьба… Я бы хотела увидеться с Иренэ. Вон там, в моей черной сумке лежит записная книжка. В ней вы найдете телефон Иренэ, – Ракель указала на изящную черную сумочку, лежавшую на комоде.

– Хорошо. Раз ты так хочешь… Я позвоню Иренэ.

– Спасибо. Вы, наверно, меня не поймете, но я хочу кое-что сказать Иренэ, – слабым голосом сказала Ракель.

– У нее в одно ухо влетит, а в другое вылетит, ты же знаешь, – сказала Долорес, убирая поднос с едой.

– Долорес! – окликнула ее Ракель. – Я хочу, чтобы вы знали, что вы заменили мне мать… Я вас очень-очень люблю.

– Мне нельзя раскисать, – сказала Долорес, увидев, что Ракель плачет. – Прошу тебя, не надо! Если я тоже начну плакать, что же будет? Не забывай, что сейчас весь дом держится на мне. Успокойся, прошу тебя!

Долорес присела на краешек кровати и салфеткой промокнула лицо Ракель, залитое слезами.

Давид пошел проводить Альберто, с которым он провел вечер в номере гостиницы, где остановился после разговора в квартире Альберто. Они шли через парк к стоянке автомобилей.

– Я уже устал от твоей лжи, Альберто! – резко сказал Давид.

– Наши планы не изменились, – уверял друга Альберто. – Просто они чуть отодвинулись по времени.

– Слушай, хватит притворяться! – не поверил ему Давид.

– У меня не так уж много денег, Давид, нам понадобится их больше.

– Ты так уверен, что Иренэ тебе даст денег?