Новый терминал Адлерского аэропорта поражает своими размерами. Даже минусовая температура в здании аэровокзала не вызывает особого удивления. Понятно же, как непросто обогреть такое величественное сооружение: на это не хватит даже тепла сердец членов заявочного комитета Сочи-2014.

– Когда здесь будет тепло? – спросил я генерального директора компании «Аэропорты Юга» Сергея Урезченко.

– Ближе к лету, – резонно заметил он. Система отопления, как выяснилось, все-таки есть.

– Тогда почему такие проблемы?

– Никаких проблем с ней нет, – быстро ответил Сергей Урезченко. – Просто она не работает.

На вопрос, какие минусы у олимпийского Сочи, Леонид Тягачев, словно бы по-честному вспоминая секунд десять подряд, какие же могут быть у этого города минусы, говорил наконец, что «минусов никаких нет».

– Потому что мы никуда не опаздываем. В Лондоне и на 70 процентов ничего не сделано, а у них Олимпиада в 2012 году.

– Но ведь в Сочи конь же вообще не валялся! – с болью за родной город крикнул кто-то из сочинских журналистов.

– А конь и не должен валяться, – невозмутимо ответил Леонид Тягачев. – Это хорошо, что конь не валялся! А если бы валялся, были бы, ой, большие проблемы!

За соседним столиком пил глинтвейн управляющий делами президента России Владимир Кожин. Он рассказал, что на горные лыжи встала уже не только почти вся администрация президента, а и почти все члены правительства.

– Даже Владимир Устинов недавно встал. Да, тяжело вставал, с русскими словами… Но стоит уже!

Над столом повисла минута молчания. Я даже посмотрел на министра внутренних дел Рашида Нургалиева, в ведомстве которого, надо полагать, родился в это мгновение новый сотрудник.

– Человек приходит в этот мир не сам по себе. Он приходит от таинства духа между мужчиной и женщиной, – рассуждала президент фонда «Семья России» Алла Кузьмина, и эту версию прихода в мир следовало признать оригинальной.

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский говорил министру здравоохранения и социального развития Михаилу Зурабову, что есть какая-то область, где никаких проблем с лекарствами нет, и вот надо распространить опыт этой области на всю Россию. Судя по выражению лица господина Зурабова, он категорически не верил в возможность существования такой области.

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов стоял в узком проходе, отделяющем российских бизнесменов и политиков от китайских. Причем он стоял так, что совершенно невозможно было понять, к кому из них лицом стоит он сам. В этой детали исчерпывающе проявлялась социал-демократическая тактика российских коммунистов в последние годы их революционной борьбы с режимом, закончившейся триумфальным слиянием с ним.

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов говорил, что раньше все китайские руководители хорошо знали русский язык.

– Теперь все так изменилось, – сказал я, – теперь российские руководители должны знать китайский.

Геннадий Зюганов горячо поддержал эту мысль.

Президент России зачитал очередное послание Федеральному собранию.

Экономическая его часть была содержательной. В ней было много незапланированных бюджетом денег, и журналисты, слушавшие речь президента в фойе, только охали, когда он называл очередные цифры, и начинали сочувствовать министру финансов Алексею Кудрину, про которого к концу послания стали обеспокоенно говорить, что его, наверное, вынесут на носилках, потому что все, за что он боролся, экономя бюджетные деньги, пошло прахом и у него теперь прямо противоположная задача: находить новые средства и беспощадно тратить, не допуская роста инфляции. У Алексея Кудрина ближе к концу послания появлялся выбор: вместо того чтобы слечь на носилки прямо в зале, он мог добраться до дома и спокойно застрелиться.

Глава Росатома Сергей Кириенко вдохновенно рассказывал о перспективах новой объединенной корпорации, на этот раз атомной.

– А кто ее возглавит? – спросил я.

– Да это ведь неважно, – беспечно махнул он рукой. – Главное, чтобы механизм заработал!

– Да как же неважно? – искренне удивился я. – Да вы же спать не будете, пока не узнаете!

– Буду, – пообещал Сергей Кириенко.

– Почему? – переспросил я.

– Потому что я уже знаю, – рассмеялся он, и по этой широкой улыбке я понял, что это тайное знание доставляет Сергею Кириенко огромное удовольствие.

Журналисты пытались докричаться до министра экономического развития Германа Грефа, который стоял высоко на ступеньках лестницы, ведущей со второго этажа в фойе, что он будет делать с инфляцией.

– А что такое инфляция? – с искренним любопытством переспрашивал Герман Греф, и на этом вопросы к нему вообще заканчивались.

Доклад главы ОАО РЖД затянулся на 40 минут. Одним из первых не выдержал Анатолий Чубайс. Уже минут через десять он, очевидно, решил, что сделал свое дело, и теперь крепко спал в своем кресле.