– С уверенностью могу сказать: какая-то ерунда в мозгах наступает, когда, выпив, заходишь в воду. Грести не хочется. И все. И никакое это не опьянение. Я что, опьянения не знаю?

– Во-первых, пьяные люди моря боятся. Это очень серьезная причина. Море бескрайнее, глубокое. Человек, даже пьяный, его боится, хотя никогда в этом не сознается, если спросить. И потом, он же понимает, что идет ко дну под свою ответственность. Это его дисциплинирует, – убежден директор пляжа в Дагомысе Игорь Анатольевич Комаров.

Владимир Путин предложил выпить за здоровье представителей средств массовой информации.

Оно ему еще пригодится.

– А что пьет новый генеральный секретарь НАТО? – задал вопрос помощнику господина Схеффера по работе с прессой Роберту Пшчелу глава бюро телекомпании Al Jazeera Акрам Хузам. – Мы должны знать обо всех его привычках.

– Он бегает в основном, – ответил поляк. – Пять километров каждый день. А пью я.

– Водку?

– Да. Польскую.

– А русскую, значит, не любите? – спросил я.

– Люблю, – извинился пресс-офицер.

К президенту Бушу приблизился иракский лидер.

– Хэй, – говорит ему президент Буш, пожимая руку. – Хорошо выглядишь. Вон там ланч для вас накрыт. Иди туда!

И Гази аль-Явар идет туда, с восторгом и благодарностью глядя на Джорджа Буша. Такое впечатление, что он и в самом деле просто умирает с голоду.

Следующим к Джорджу Бушу подходит президент Афганистана Хамид Карзай (единственный неараб в этой компании).

– Хэй, мистер! – обнимает его американский президент и хлопает по плечу. – Отлично выглядишь! Как у тебя там дела?

– Где? – как-то испуганно спрашивает его Хамид Карзай.

– В Афганистане! – Джордж Буш удивлен его непонятливостью.

– Отлично, – улыбается Хамид Карзай.

То есть, видимо, и в этом году хороший урожай мака на афганских плантациях.

– Спасибо тебе за твою работу! – говорит ему Джордж Буш. – У тебя хорошо получается, парень! Ты делаешь просто потрясающую работу! Теперь вон туда иди, поешь! Там уже накрыли столы для ланча. Я тоже туда подойду скоро.

Следом господин Буш довольно решительно отправляет ланчевать президента Алжира Абдельазиз Бутефлика. На очереди король Бахрейна Хамад бен Иса аль-Халифа.

– Хэй, ваше величество! – кричит ему американский президент. – Как ты, друг? Проголодался?

Король растерянно кивает.

– Ну так что ты стоишь! Иди вон туда!

Видно, что американский президент готов накормить всех голодающих арабов.

Интересно, что всех, кто поверил ему, американский президент жестоко обманул. Там, куда он отправлял их, не кормили. Это был просто накопитель. Оттуда их повели на фотографирование. Вот они медленно идут по довольно густой траве.

– Неужели вы все не проголодались? Здесь, кстати, аллигаторы водятся! – обрадованно говорит американский президент. – Вы знаете об этом?

Неожиданно Владимир Путин и Роберт Кочарян появились в баре международного пресс-центра. Президенты о чем-то тихо беседовали с бокалами пива в руках.

– Рекламой «Балтики» занимаемся, – с тревогой посмотрел Роберт Кочарян на бокал, на котором, собственно, и было написано это слово.

Господин Путин пожал плечами. Ему, похоже, все равно, что рекламировать. Хоть «Балтику», хоть «Патек Филипп».

Выйдя из резиденции премьер-министра Чехии и сев в машину, чтобы ехать в аэропорт, господин Путин, очевидно, ощущал легкое беспокойство. Я думаю, он понимал, что не сделал главного, из-за чего ехал сюда. Иначе он не вышел бы из автомобиля и не зашел бы в пивную «У Карлова моста».

Официанты в ресторане «У Карлова моста» старались. Они отчаянно делали вид, что ничего особенного не происходит. Просто к ним в пивную пришел президент России.

Владимир Путин казался человеком, сделавшим свое дело. Он отдыхал после трудной командировки. Узнав, что официанты не берут в этом ресторане доллары (а у него, видимо, были), он интересовался, кто будет платить, и пытался найти крайнего прямо сейчас, за этим столом.

Ему объяснили, что чехи отказываются принимать вообще какие бы то ни было деньги и могут обидеться, если продолжать предлагать.

Господин Путин, узнав об этом, не был расстроен.

– Давайте сделаем для них что-нибудь хорошее, – сказал он. Ему предложили пожать официантам руки.