– Ставка сто рублей! – и закрутил стаканчики.

Я услышал, как Данила горячо зашептал мне на ухо:

– Крайний левый. Шарик под левым стаканчиком.

Толпа согласна была смотреть на игру, но деньги ставить на кон и испытывать счастье не торопилась. Кузьма окинул быстрым взглядом соседей и, не увидев желающих вступить в игру, наступил ногой на левый крайний колпачок.

– Здесь!

Хозяин игральной конторы Фитиль недовольно отстранил его ногу и приподнял стаканчик. Под ним, как мы и ожидали, находился черный шарик.

– Выиграл! – как-то нервно рассмеялся Кузьма и протянул за деньгами руку. Фитиль скрипнул зубами и снова полез в задний карман брюк. Сто рублей перекочевали к Кузьме. А рядом со мною Данила трясся как в лихорадке. То, что он азартный, я давно знал. Мой приятель вечно что-то собирал, менялся и не мог спокойно смотреть на любую игру.

– Фитиль еще катать не научился, – бубнил он за моей спиною. – Макс, у тебя деньги есть, проучи его. В крайнем случае, сто рублей проиграем, подумаешь. А если выиграем у него, то в Сочи будем королями, ты видал, какая у него толстая пачка денег?

Я знал, что играть ни в какие азартные игры нельзя, и никогда в них не играл: не для того же затевается шулерами игра, чтобы проигрывать. Если бы наперстки крутил неизвестный нам парень, я никогда бы не влез в игру. Но тут с одной стороны подталкивал меня Данила, а с другой я тешил себя мыслью, что мы не глупее известного нам Фитиля и уж как-нибудь проследим за его неловкими руками.

Раздосадованный проигрышами и насмешками Фитиль очередной раз закатил под один из стаканчиков шарик и быстро поменял его местами с другими. Как быстро он ни манипулировал руками, я четко видел, что стаканчик с шариком поехал в правую сторону и остался стоять на краю картона.

– Правый с краю, – подсказал мне Данила.

Я и сам видел, что он правый с краю. А Фитиль снова объявил:

– Ставка сто рублей!

Я протиснулся вперед и, пока никто не накрыл колпачок, положил на него руку.

– Здесь!

Фитиль хищно улыбнулся, когда увидел, кто с ним играет. Еще в начале лета на этой же площади я обыграл его в теннис, и он вынужден был заплатить мне пятьсот рублей. Глаза его говорили, что пришла пора сквитаться.

– А деньги есть, москвич?

Я полез в нагрудный карман и вытащил все шесть тысяч рублей, показывая, что ему нечего бояться, расплатиться будет чем. Фитиль медленно приподнял стаканчик. Толпа с соболезнованием вздохнула. Под ним ничего не было. Фитиль приподнял другой, стоящий по центру стакан, – шарик лежал под ним.

– Как же так? – простонал за спиной Данила, – я же хорошо видел, как он его в угол поставил.

А Фитиль неспешно принял у меня из рук две пятидесятирублевки и подначил:

– Отыграться слабо?

Лучше бы он не открывал свой мерзкий рот. Два чувства боролись во мне: я казнил себя за то, что поддался соблазну азартной игры и распечатал круглую сумму – шесть тысяч рублей. Пять девятьсот – не шесть тысяч рублей. Может быть, поставить еще сто рублей и отыграться или благоразумно уйти? Если бы с нами была Настя, она бы нас с Данилой и близко не подпустила к лохотрону, оттащив за руки от афериста и жулика Фитиля. Но это Настя, а у моего дружка Данилы яростным огнем горели глаза, когда он алчным взглядом провожал наши денежки, исчезающие в кармане жулика. Он неотрывно смотрел на руки наперсточника и шептал:

– Я теперь глаз в сторону не отведу, играй, Макс.

Вот эта подсказка и моя уверенность, что мы в четыре глаза углядим за руками Фитиля, и сыграла с нами роковую шутку.

– Крути! – сказал я ему, облизывая пересохшие губы.

– Ставка сто рублей! – послышался насмешливый голос.

На этот раз Фитиль закрутил стаканчики намного быстрее, чем прошлый раз, они описали замысловатые восьмерки и выстроились в ряд.

– Где? – последовал вопрос.

Мне показалось, что шарик должен находиться в центре, а Данила тянул меня за руку и показывал на крайний левый колпачок.

– Левый, левый поднимай.

– По-моему, средний, – сказал недавний победитель Кузьма, вполглаза наблюдающий за игрой.

Я растерялся, а Фитиль тревожно оглядев толпу, прикрикнул на Данилу:

– Не знаешь, не подсказывай, деньги ставь, потом играй, – и обратился ко мне, – ну, который?

Если бы Фитиль не цыкнул на моего приятеля, я бы точно указал на средний стаканчик, а теперь мне показалось, что он выдал себя неосторожной репликой. Я указал на левый стаканчик:

– Здесь!

Фитиль облегченно вздохнул и поднял указанный мной медный стаканчик, больше похожий на колпачок из детского мультфильма. Никакого шарика под ним не было.

– А ты под которым думал?

– Под средним.

Фитиль приподнял остальные два. Черная горошина, как я и предполагал, была под средним, тем более мне показывал на него и недавний победитель Кузьма. Я зло посмотрел на своего приятеля: куда он смотрит, ясно же было видно, что колпачок-стаканчик с шариком остался в центре. А Фитиль, довольный, что два раза нас обманул, повеселевшим голосом объявил: