– Не слушай ты его, если хочешь, предлагаю сразу отыграться – ставка двести рублей.

Я прикинул, что в случае выигрыша восстанавливаю свою круглую сумму, шесть тысяч рублей, ну а при проигрыше нам с Данилой все равно хватит, пять тысяч мне на путевку и еще останется шестьсот на всякие мороженые. Я махнул рукой:

– Согласен!

Фитиль снова приподнял средний стаканчик, показывая всем, что черный шарик там так и остался, и вновь выписал на картоне тремя колпачками замысловатые фигуры. Не отрываясь, я следил за его руками. Шарик из центра уехал на правый край и вновь вернулся в центр. Как стоят пустые стаканчики, меня не интересовало. Я четко видел, как он сначала оставил стаканчик на правом краю и затем вторым движением перевел его снова в центр. В центре он, я даже не сомневался.

– Ну, говори, ставка двести рублей.

Я накрыл рукою средний колпачок. Данила чуть не лишился чувств и заорал:

– Справа на краю он остался. Он его больше не передвигал, я видел, шарик справа, – мой приятель попробовал перекинуть мою руку на крайний правый стаканчик, но Фитиль уже приподнял тот, на который я указывал. Он был пуст. Довольный Фитиль удовлетворил самолюбие Данилы и приподнял правый колпачок. Из-под него выглянул шарик стоимостью двести рублей. Пришлось отдать и эту сумму. Итого я уже проиграл четыреста рублей, хотя если бы был более внимателен, имел бы ее в плюсе. Теперь у меня осталось пять тысяч шестьсот рублей. Если попробовать еще раз отыграться, удвоив сумму до четырехсот, то в случае проигрыша мы все равно покупаем путевку за пять тысяч, и у нас остается еще двести рублей. Ничего страшного пока не случилось, без мороженого обойдемся, будем целый день купаться в море.

– Я хочу отыграться, – угрюмо сказал я Фитилю.

– Правильно, – согласился он, – я бы на твоем месте то же самое сделал, не может мне бесконечно везти… Ставка четыреста рублей, – громко объявил он и стал вертеть стаканчики. Покупатели неспешно обтекали нас с двух сторон. Зажатые прилавками, мы путались у них под ногами. В самый ответственный момент, когда Фитиль начал производить свои манипуляции, меня случайно задела тяжелой сумкой проходившая мимо тетка и еще обругала:

– Родители не видят, чем ты тут занимаешься. Нашел у кого выиграть, без штанов домой пойдешь.

Не вовремя она меня задела. Я упустил из виду стаканчик, под которым находился шарик, и теперь не знал, на который показывать.

– Крайний слева, крайний слева, – гудел мне в ухо Данила. – Поднимай, не ошибешься.

– Крайний справа, – подсказал мне стоявший рядом Кузьма, до этого два раза подряд выигравший по сто рублей у Фитиля. И тут у меня в голове мелькнуло смутное подозрение, а не играют ли они вдвоем? Вдруг Фитиль переметнулся от Гориллы к областным бандитам и сейчас они составляют одну команду – Кузьма, Бугай и Фитиль? Я на всякий случай огляделся. Напарника Кузьмы, Бугая, нигде видно не было, а сам Кузьма мне показывал головой на правую сторону, шарик, мол, там. Фитиль, сидевший на корточках, поднял на меня глаза:

– Ждем-с.

И тут почти напротив я увидел его, Бугая. Он стоял метрах в десяти от меня перед пивной палаткой и пил пиво. Меня как током обожгло. Значит, они с Фитилем и Кузьмой одна команда. Фитиль крутит стаканчики-колпачки, они его прикрывают. Но с другой стороны, прошлый раз Кузьма мне правильно подсказывал, а я его не послушал и проиграл. Что же делать? Кому верить? Я еще раз глянул на худосочного Кузьму, в его, казалось бы, тусклых глазах плясали веселые черти. «Жулик», – решил я, вы все тут заодно, и показал на левый стаканчик, о котором мне беспрерывно долдонил Данила. Данила врать не будет. Фитиль приподнял его. Под ним, конечно, было пусто.

– А ты на который думал? – участливо спросил он меня.

– На средний, – соврал я.

Фитиль поднял средний. Под ним тоже ничего не было. Черная горошина оказалась под правым крайним, как и подсказывал Кузьма. Подозрения, зароившиеся было в моей голове, что Фитиль, Кузьма и Бугай одна команда, отпали сами собой. Итого я проиграл восемьсот рублей. Для меня это была сказочно большая сумма, но к окончательному краху она не приводила. Тем я и успокоил себя. Если бы в это время кто-нибудь оттащил меня подальше от наперсточника, я бы ему три дня бесплатно копал огород, но таких доброхотов не нашлось. А Фитиль не дал мне никакой передышки и сходу заявил, как будто я дал согласие продолжать игру.

– Ставки растут, ставка восемьсот рублей, продолжаем или трусишь?

Что дальше делать, я не знал. И денег мне было жалко, и обидно. Переходить Рубикон я боялся, ведь если сейчас проиграю, денег на Сочи не хватит.

– Мы посоветуемся, – сказал я ему и потянул в сторону Данилу.

– Давай так, – предложил я своему приятелю, – если мы вдвоем угадаем один и тот же стаканчик, играем.

У Данилы тряслись руки, но он согласился.

– Я на корточки сяду, чтобы все видно было.

Мы подошли обратно к Фитилю.

– Крути!

Фитиль показал нам шарик и крутанул стаканчики. На этот раз он не выписывал долгие фигуры. Стаканчик с шариком уехал в левый угол и остался там стоять.

– Слева, – шепнул мне Данила.

Я сам видел, что он слева, и наступил на него ногой. Кузьма отрицательно покачал головой. Я ему не поверил. А Фитиль сказал:

– Приготовь деньги.

– Сам приготовь! – набычился мой приятель. – Открывай.

Фитиль достал свою пачку, отсчитал из нее восемьсот рублей и положил их на край картонки.