– Они что, важные шишки, раз приходят к нам и не боятся наказания? – спросила я как-то у Арона.

– Нет, я так не думаю.

– А если кто-то пронюхает, что они ходят сюда?

– Кто? – удивился моему вопросу Арон. – Кто об этом узнает?

– К примеру, соседи, – сказала я, возрождая надежду. Может, кто-то из соседей заметит, что в квартиру к Арону слишком часто наведываются мужчины. Может, у кого-то возникнет подозрение, и бдительный сосед сообщит об этом в полицию.

– Чушь, тут на все плюют. Никому в Швеции дела нет до того, чем занимаются соседи.

Маленькая искра надежды так же быстро погасла, как и зажглась. Конечно, Арон прав. Если бы соседи поинтересовались, что происходит в квартире рядом с ними, они бы уже давно позвонили в полицию. Но ничего подобного не произошло.

Марат и Радик появлялись у нас каждый день. Обычно они приходили утром, когда было спокойно, и забирали деньги. Иногда они устраивали гулянку с наркотиками, водкой и сексом.

Чем они занимались в Швеции, где жили, я не имела никакого представления. Вероятно, ничем. Может быть, считали заработанные нами деньги. А жить они могли где угодно.

Я заметила, что Марат любит считать деньги. Сначала он старательно разглаживал банкноты: плевал на пальцы, разгибал углы, тер ногтем вызывающие сомнение пятнышки. Потом он сортировал банкноты по номиналу: пятьдесят крон – в одну кучку, стокроновики – в другую. Тысячные и двадцатки были редким трофеем в нашем деле, но он любил именно их – вероятно, потому, что они выплачивались самыми лучшими, самыми верными клиентами.

Клиентов он делил на две категории: постоянных трахалей и залетных птиц. Залетные птицы редко приходили во второй раз. Мы для них были пикантным приключением. Именно они спешили опробовать экстремальные формы секса и хорошо его оплачивали. Для меня обслуживать их было мучением. Во мне они видели вещь, с которой можно сделать все что угодно.

У Татьяны была своя градация. Она тоже делила клиентов на две категории: на тех, кто давал ей чаевые, и на тех, кто не давал. Чаевые она оставляла себе и ради них была готова на все.

Я же различала извращенцев и нормальных. Извращенцы встречались не только среди залетных птиц. Их фантазии порой были ужасны. Помню одного из них. Он приходил обычно во время ленча, в темно-синем костюме и белой рубашке с запонками. Такой утонченный, такой интеллигентный на вид, но по своему естеству – настоящий дьявол. У него был потертый кожаный портфель, который он обычно клал на стол, разделявший мою и Татьянину кровать. Кроме наших кроватей и стола с одним стулом, в комнате больше ничего не было. Стол нам поставили после того, как один из клиентов оплатил игру в босса и секретаршу. Но этот гаденыш в темно-синем костюме в обычные игры играть не желал. Он доставал из портфеля металлическую линейку и бил меня сначала по пальцам руки, а потом по заднице. Потом он бил себя. Закончив самоистязание, он входил в меня через анус. При этом он называл меня Зигмундом Фрейдом.

– Зигмунд Фрейд был основателем психотерапии, – терпеливо объяснила мне докторша. – Именно он начал лечить психопатических пациентов, выслушивая их рассказы. Как раз то, чем мы с тобой занимаемся.

– А почему он называл Фрейдом меня? Он же со мной не разговаривал. Он орал на меня, бил линейкой и потом трахал.

– Фрейд был одним из первых, кто утверждал, что развитие человека влияет на его сексуальное поведение, так что твой клиент вряд ли одобрял теории Фрейда. В его случае они, кажется, полностью совпадали с реальностью.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, не понимая ее.

– Я считаю, что в детстве он был жертвой сексуального насилия и уже взрослым пытался выместить обиду на других людях.

– Я не верю тебе, – возразила я. – У него просто голова не в порядке.

Вообще, у меня было много мужчин с больным воображением. И я по-прежнему не понимаю, как им могли прийти в голову такие фантазии. Например, кое-кому нравилось нюхать экскременты. Доходило до того, что от некоторых клиентов мне приходилось убегать. Я не могла поступить иначе, несмотря на то что они жаловались на меня Арону. Позже Марат задавал мне трепку, но к трепкам я уже привыкла.

Другая категория клиентов представляла собой обычных похотливых мужиков разного возраста и разных национальностей. Многие были у нас завсегдатаями. Я не скажу, что мне нравился какой-то клиент, но некоторые из них были лучше других.

Один мужчина был очень даже симпатичный. Ему было пятьдесят, но выглядел он моложе. Он имел обыкновение спускать почти сразу, не напрягая меня. Остальное время он лежал и гладил мое тело. Татьяну он никогда не покупал, и если я была занята, он шел в кухню и дожидался, пока я освобожусь. Ни с Ароном, ни с Татьяной он не разговаривал, просто сидел в кухне и молчал. Это он платил скомканными двадцатками. Разглаживая их, Марат обычно выдавал язвительные комментарии: