– Поди, член этого козла так же скукожен, как и эти бабки?

– Да нет, – включался в разговор Радик, – он просто мал, как и его бумажник.

– А мне один хрен, какая у него палка. Главное, чтобы она приносила бабки.

Я никогда не участвовала в этих дискуссиях. Это было неприятно. Так же неприятно, как смотреть порнофильмы или читать порнолитературу.

Однажды Марату пришла в голову идея сфотографировать нас с Татьяной.

– Какого хрена они сидят тут и лясы точат, пока ждут клиентов! Девки должны работать! – сказал он, пересчитывая деньги.

Арон в это время сидел и листал порножурнал.

– Опаньки, редакция дает триста крон за фотографию, – произнес он задумчиво. – Недурно!

– Ну как покажи! А что, клевая идея! – завелся Марат. – Сейчас сфоткаем наших шлюх, и бабки в кармане.

– Триста крон на улице не валяются. Деньги есть деньги, – с умным видом кивнул Радик.

– Да не, будет много возни, – возразил Арон. – Снимки-то проявлять надо. Могут на нас выйти.

– Кто ж теперь проявляет снимки, сраный ты козел! – засмеялся Марат. – Снимем их цифровиком.

– Мы можем дать объявление, – предложил Радик.

– Нет, вот это рискованно.

– Да ни хрена не рискованней, чем клеить объявления на столбах, как ты делаешь, – не соглашался Радик.

– Тогда нужно найти еще несколько мочедырок! – задумчиво произнес Марат.

– Поедем в Белград и притащим пару поблядушек. Они там уже всему научены. Тебе не придется их натаскивать, – захохотал Радик.

Мы были вынуждены присутствовать при разговоре, потому что Марат, когда приходил, всегда требовал составить ему компанию. Мы сидели и курили. Иногда Марат приходил с марихуаной, иногда приносил таблетки. Мне все больше и больше нравилось курить.

– Натащить не проблема, – сказал Марат. – Все бабы по натуре суки и требуют палку. Этих вот кобылок мы быстро объездили.

Все загоготали.

Мой главный мучитель сидел на диване и качал ногой. Я посмотрела на его остроносые ботинки с большой металлической пряжкой. Если он захочет избить меня, будет больно. Впрочем, ему больше не было надобности учить меня: я уже была вышколена. Я согласиласьбыть потаскушкой, мочедыркой, крысой. Я делала все, что мне говорили, я не думала о побеге и каждый день корячилась перед Маратом на коленях в «профилактических целях». Так он называл ежедневную порцию унижения. Больше всего ему нравилось, когда я раздевалась догола и ложилась перед ним на живот. Он ставил свою ногу в остроносом ботинке на мою голову и сильно прижимал ее к полу. Боли не было – ну, может, чуть-чуть. Но это было в высшей степени унизительно. Но все это я заслужила. Это было наказание за то, что я стремилась к лучшей жизни, отличной от той, которой жили мои бабушка и мама. Но спроси меня, как я представляю лучшую жизнь, я бы не ответила. Я не знала, чего я, собственно, хотела, когда не спешила уезжать из Питера, провалив экзамены в институт. Я просто не хотела оставаться в Трудолюбовке. Вот за это я и пострадала…

– Вполне типичное явление, когда жертвы преступления берут ответственность на себя, – заявила докторша. – Если женщина подвергается изнасилованию, то в большинстве случаев она считает виноватой себя и полагает, что совершила ошибку по собственному недомыслию. Часто женщина считает, что это она спровоцировала насильника. Думать так – очень деструктивно.

– Если это была не моя ошибка, то чья же тогда?

– Это была не твоя ошибка.

– Но чья же? – повторила я.

Докторша подумала минутку.

– Чтобы ответить на твой вопрос, мы должны сперва определить, что ты подразумеваешь под словом «ошибка». Скажи, за что ты себя упрекаешь?

Теперь наступила моя очередь подумать. Какую же ошибку я совершила, попав в лапы Марата? Я вспомнила Сергея.

– Сергей пообещал мне хорошо оплачиваемую работу, и я поверила ему.

– Это нельзя назвать ошибкой.

– Я хотела работать в казино, – сказала я и запнулась. Вот именно, казино. Вот где крылась моя главная ошибка. Я же знала, что казино притягивает проституток. Я видела это собственными глазами, когда искала работу в Питере. Почему же я не подумала об этом, когда Сергей обещал найти мне работу именно в казино? Почему я не спросила его адрес этого казино? Почему я не узнала, как звали его приятеля, не Радика, а другого, связанного с казино? Почему? «Потому что я во всем надеялась на него», – ответила я самой себе.

– На него – это на Сергея?

– Да.

– И что заставило тебя надеяться на него?

Я закрыла глаза и представила Сергея. Он был стильным, очень стильным. И каким-то образом он внушал чувство безопасности. Да, он производил впечатление безопасности и надежности. И я купилась на это. Меня обманул его внешний вид.

Я почти приблизилась к ответу, когда докторша неожиданно сменила тему разговора.

– Каков был твой отец? – спросила она.

Я с удивлением взглянула на нее: почему она этим заинтересовалась? Сергей не имел никакого отношения к моему отцу.

– Я не знаю, кто он, – ответила я и разрыдалась. Почему она спросила меня о нем? Сергей же не мог быть моим отцом. Ему было около сорока лет. Хотя по возрасту он вполне годился мне в отцы. Но нет, это невозможно, никаких аналогий. Он просто сразу привлек меня своим внешним видом, привлек как мужчина.

– Возможно, ты увидела в нем образ отца – именно то, чего тебе не хватало в детстве.

– Я не знаю, – ответила я честно. – Об этом я тогда не думала. Я просто доверяла ему. Хотя…