Глава двадцать первая

Дождь перестал, но воздух был влажный. Казалось, он был соткан из мелких капелек. Дышать было тяжело, к тому же меня знобило. Татьянина куртка не помогала. Арон схватил меня руку и широким размашистым шагом двинулся вперед. Я еле поспевала за ним. Каждый шаг отзывался невыносимой болью. Ноги дрожали, и от отчаяния я расплакалась. Как же я убегу, если идти даже не могу?

– Прекрати хныкать и поторопись!

Арон дернул меня за рукав, я споткнулась, потеряла равновесие и едва не упала.

– Ты что, не можешь идти? – спросил он, обернувшись.

– Не могу, – ответила я, переводя дыхание.

– Твою мать… Что же мне с тобой делать?

– Подожди минутку. Я отдохну.

– У нас время назначено через пять минут. Не успеем – всё!

– Ладно, пошли, – сказала я сквозь слезы.

– Ты что-то позеленела. Тебе плохо? – спросил Арон.

– Да. Подожди, дай постоять, голова кружится. Арон нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Вероятно, он не знал, что предпринять.

– Нам все-таки надо идти, – сказал он.

– Я не могу, – захныкала я.

– Давай, давай, пошли.

Я оперлась на его руку, и мы медленно пошли вперед. Народу вокруг было много, но мне от этого было не легче. Я чувствовала, что теряю сознание. Пришлось снова остановиться.

– Пойдем, осталось немного, – сказал Арон.

– Я не могу.

– Соберись, твое спасение находится в каких-то десяти метрах…

Он говорил о приемной врача, но я подумала совсем о другом. Арон прав, надо собраться, иначе как я доберусь до «Аэрофлота»?

Наконец мы вошли в подъезд и сели в лифт. Арон нажал на кнопку. Я прислонилась к стенке и размышляла. Меня мучила единственная мысль – как вырваться из приемной? Как обмануть этого парня, который на поверку оказался не таким уж плохим, – пока мы шли сюда, в голосе Арона даже слышалось сочувствие.

В лифте было зеркало. Я посмотрела на себя и испугалась. Худое лицо с выступающими скулами, темные круги под глазами, растрескавшиеся губы – это была не я. Как же я могла пасть так низко? Как я могла превратиться в такую шлюху? Хорошо еще, что лифт остановился, иначе я бы забилась в истерике.

В небольшой приемной Арон сразу подошел к стойке и начал говорить с медсестрой на шведском языке. Потом он извлек паспорт и показал на меня. Медсестра кивнула. Арон достал бумажник и заплатил за прием.

Я сидела на стуле, закрыв глаза. Было очень больно, я с трудом дышала. Куда мне в таком состоянии бежать? Нет, ничего не получится… Я поняла, что не справлюсь с этим. Придется отказаться от своей затеи. Чуда не произойдет… От обиды слезы полились в два ручья, но я даже не вытирала их.

– Пошли, – сказал Арон, помог мне встать и повел в другой конец коридора.

Там перед дверью уже стоял доктор и ждал меня. Он поздоровался и спросил, говорю ли я по-английски.

– Чуть-чуть, – ответила я на английском языке, надеясь избавиться от Арона как переводчика.

Мои надежды оправдались.

– Если у нас возникнут проблемы, я позову тебя, – сказал доктор Арону.

Осмотр занял довольно много времени, потом доктор позвал Арона.

– Обратитесь с ней к терапевту. У нее, возможно, воспаление легких, хотя я до конца не уверен. Температура высокая – тридцать девять. В остальном никакая опасность ей не угрожает – обычная инфекция мочевых путей, легко отделалась. Но ей нужен отдых. Несколько дней отдыха. Вот рецепт на антибиотик. Его нужно принимать семь дней. Только не прерывайте лечение.

Арон поблагодарил, и мы покинули приемную. Убегать уже не было сил.

Я остановилась и снова заплакала.

– Ты вообще не можешь идти? – спросил Арон.

– Не могу, ты же видишь.

Он подумал минутку, потом достал мобильный телефон и позвонил куда-то.

– Я заказал такси, – сказал он, закончив разговор. – Оно сейчас подъедет.

Всё, ловушка снова захлопнулась. Моя рождественская сказка так и осталась сказкой.

Я была в отчаянии, я не хотела возвращаться, я не могла больше быть рабыней!

– Эй, ты что опять ревешь? – услышала я голос Арона. – Я сбегаю в аптеку, как только вернемся домой.

Домой! Для меня это была тюрьма. Нет, хуже тюрьмы!

– У меня больше нет сил, – прошептала я.

– Нет проблем, по пути остановимся, и я куплю тебе таблетки, – Арон истолковал мои слова по-своему. – У них в Швеции отличные таблетки, они быстро помогают, почти сразу.

Я продолжала реветь. Свобода была так близко, всего в квартале от меня, и все-таки она оказалась недостижимой.