«Я откровенно скажу ему, что хотела бы поговорить с ним», — планировала она, пока горничная занималась ее прической.

Она была настолько погружена в свои мысли, что не сразу очнулась, когда ее туалет был окончен и прическа завершена.

Взглянув на свое отражение, Алоиз осталась довольна. Она выглядела великолепно.

На шею она надела лишь простую нить жемчуга.

Так она выглядела совсем юной и не столь искушенной, как накануне вечером. Она рассчитывала произвести этим впечатление на герцога.

«Я расскажу ему с грустным и задумчивым видом, как часто мне бывает одиноко, — решила она, — и как это тоскливо — быть вдовой и возвращаться вечером в пустой дом».

Вдруг в ее сознании промелькнула неожиданная мысль.

Если она выйдет замуж за герцога, ей придется проводить вечера дома, только вдвоем с ним, и это будет довольно часто, поскольку герцог в его возрасте не был большим любителем шумного общества.

Тогда она уверенно сказала себе, что, если у него и не будет никакого желания танцевать, вряд ли он станет возражать против ее поездок на балы в сопровождении кого-нибудь другого.

Горничная ожидала, когда леди Барнхэм решит спуститься вниз.

Наконец она вышла из своей комнаты и прошла по балкону к парадной лестнице с великолепной резной балюстрадой.

Она почувствовала себя актрисой, выходящей на театральную сцену навстречу аплодисментам зрительного зала.

В холле, однако, не было никого, кроме двух дежурных лакеев и дворецкого.

Как только Алоиз спустилась по лестнице, тот подошел к ней.

Она собиралась было спросить его, не знает ли он, где можно найти герцога, однако дворецкий заговорил первым:

— Доброе утро, миледи! Его сиятельство просил передать вам, когда ваша милость спустится вниз, оказать ему любезность и пройти в его кабинет.

Алоиз почувствовала, как сердце ее забилось от волнения.

Он хотел ее видеть!

Он желал остаться с ней наедине, так же как и она желала побыть с ним.

Дворецкий больше ничего не сказал и лишь проводил ее к кабинету герцога.

Он пропустил ее вперед, а когда Алоиз вошла внутрь, осторожно прикрыл за ней дверь.

Герцог сидел за столом.

При появлении Алоиз он привстал и, улыбнувшись ей, сказал:

— Доброе утро, Алоиз! Надеюсь, вы хорошо отдохнули, хотя и легли поздно?

— Да, благодарю вас, — ответила Алоиз, — и мне очень понравился вчерашний бал.

Герцог вышел из-за стола.

Алоиз устроилась на диване около камина.

— Я рад, что вам удалось приехать на него, — сказал он, — поскольку полагаю, что это был первый и последний бал, который я давал в замке.

— Последний? — удивилась Алоиз.

— Да, последний, — повторил герцог. — Мне никогда не нравился замок, но я попробовал вернуться сюда.

— Я ничего не понимаю! — воскликнула Алоиз.

— Все очень просто, — объяснил он, — я решил, что мне пора уйти на покой и перебраться на постоянное жительство в свой собственный дом в Девоншире.

— В Девоншире? — как эхо повторила за ним Алоиз.

В этот момент она подумала, что должна казаться очень глупой, повторяя за ним его слова.

Но она была так изумлена, что ей было трудно поверить в сказанное им.

Он присел на стул напротив дивана, на котором сидела Алоиз.

— Но я позвал вас сюда сегодня не для того, чтобы обсуждать мои планы, — продолжал герцог, — а для того, чтобы поговорить о Майкле Элдерфильде.

— О, граф! — протянула Алоиз. — Я не отказалась бы рассказать вам, насколько назойлив он был вчера вечером!

— Мы беседовали с ним, когда вы ушли спать, — сказал герцог, — и он поведал мне о своей страстной любви к вам и о том, каким счастьем будет для него ваше согласие стать его женой.

Алоиз выпрямилась.

— Он не имел никакого права говорить вам такие вещи или даже думать об этом! — проговорила она резко. — Я объяснила его светлости, что не выйду за него замуж, но он, кажется, не способен воспринимать слово «нет» как ответ.

— Полагаю, что вы поступаете глупо и безрассудно, если, конечно, вы действительно отказываете ему, а не играете словами, — отреагировал герцог.

— Глупо и безрассудно? — переспросила Алоиз.

— Я искренне восхищаюсь Элдерфильдом, — продолжал герцог. — Он очень умный и способный молодой человек и, честно говоря, то, что я сейчас вам скажу, — строго конфиденциально, но мне хочется, чтобы вы это знали.