Денис звонит и на удивление не натыкается ни на секретарш, ни на помощников вице-мэра.

– А, Денис, – быстро реагирует тот. – Давай на «ты» и где-то на нейтральной территории.

6. ПРОЕКТ НЕ ТУФТОВЫЙ.

Нейтральной территорией назначен ресторан «Визави» – так, чтобы не студия, не мэрия, и народу немного. Вадиму Ивановичу Шихареву сорок лет, может, он успел побывать комсомольским лидером, но капитал сколотил только в девяностые. Есть в нем хватка и напор, но еще нет ни лоска, ни надменности крупного чиновника. Поэтому он смотрит на Дениса с нескрываемым интересом как на персонаж, который привык видеть на экране телевизора и считать полуреальным. Крепко пожимает руку.

– Рад, что встретились. Время – деньги. Все учтем.

И у Дениса нет никакого предубеждения против него. Шихарев, скорее, располагает к себе, чем отталкивает. Но какие-то сомнения все еще зудят в голове: «Впал в немилость у городских властей? Хотят вежливо предупредить? Для этого делегировали Шихарева?»

Вадим тоже умолкает, пьет аперитив, поглядывая на Дениса.

– У меня к тебе целое дело, проект, – начинает все-таки. – Проект «Эдем»…

– Что-то слышал…

– Ну, все «что-то» слышали, в газетах высказываются, но никто ничего толком не знает и знать не может, потому что проект – мой.

– Твой или мэрии?

– Вот я же тебе рассказываю. Новый проект мэрии – «Эдем». За городом уже выстроен целый коттеджный поселок. Дома пятиэтажные, комфортные, оснащены техникой, коммуникациями, лифты, холлы, библиотеки, кинозал, сауна, бассейн, поля для гольфа. Обслуживающий персонал уже набран, штат укомплектован: сиделки, медсестры, санитарки. Все с медицинским образованием. Повара, горничные, дворники, садовники. Все это – для стариков. Для наших близких, которым мы не можем уделить столько внимания, сколько они заслуживают.

– Комфортные дома престарелых? – наконец, понимает Денис. – Хоспис?

– Нет, не хоспис. В «Эдем» пожилые люди приходят не умирать, а жить полноценной жизнью – долго и счастливо. Уход, внимание, общение, спокойное и беззаботное времяпровождение – это защищенная старость. У всех нас – на подсознательном уровне – прочно сформировалось мнение, что дом престарелых – это плохо, это дом смерти, значит, дети отказались от старика и бросили его, особенно если он слаб или болен. Но за границей давно нет такого отношения – дети устраивают своих родителей в дома престарелых, чтобы быть спокойными за них. А, тем более, что терять одиноким, бездетным людям?

– Кроме своих квартир? – уточняет Денис.

Вадим не спорит.

– Сам подумай – старики заселяют историческое ядро города, самый центр. Рынок вторичного жилья не может и не должен терять лучшие площади. К тому же проект требует серьезного финансирования, и мы не можем заниматься этим исключительно благотворительно.

– А я?

– И ты тоже. Смотри план: нужны два моих интервью в твоей передаче и реклама пансионата – с тобой. Походишь там, поснимаешься. Люди тебе верят. Скажешь, что определил сюда свою мать.

– Погоди про мать!

– Ну, подберем там тебе какую-нибудь старушку. Она тебя поцелует, скажет: «Спасибо, сынок! Здесь я нашла свое счастье».

– Кто из нас телевизионщик? – усмехается Денис.

Вадим, наконец, переводит взгляд на тарелки.

– Денис, ну, давай по-нормальному это разложим. Проект не туфтовый. Мэр под ним подписался. Центр от стариков нужно очищать. И это же не перестройка, когда вывозили за город и в шурфы сваливали. Мы цивилизованная европейская страна – мы нашли цивилизованное решение. Я ездил в Бельгию перенимать опыт у их муниципалитетов – все бабульки довольны, живут, как у Христа за пазухой, некоторые там даже дедулек себе нашли и трахаются, как кролики. Им разрешают парами жить в комнатах, по-семейному, на всем готовом. Сечешь?

– Секу.

– А квартиры их, ясное дело, отходят муниципалитету. Я недавно одну старую профессоршу лично проведывал – бабка одна в пяти комнатах в самом центре, и стакан воды подать некому. Думаешь, она очень за эту квартиру держится?

Какое-то время Вадим сосредоточенно жует, потом начинает заново:

– Вот у тебя есть квартира?

– Есть.

– А машина?

– «Опель».

– Продавай его. Купим тебе два «бэнтли». Ты же звезда!

Денис тоже жует.

– Так уговариваешь, как будто я не соглашаюсь.

– А ты соглашаешься?

– А почему нет?

– Значит, смотри, как сделаем. В этом месяце – договоримся – я дам интервью. Потом, в апреле, можно будет уже снимать наш ролик в «Эдеме». Травка зеленеет, солнышко блестит, библиотека, шахматы, гольф на свежем воздухе. Тогда ты и подтянешься. И потом, уже к лету, еще одно интервью о том, как проект развивается и сколько добра принес. Тебе первый чек пришлю на этой неделе, и полный расчет – после последнего интервью. Я человек четкий, непоняток-недоговорок не люблю. Устраивает?