Дим продолжал стоять с пистолетом в руке, а потом так же спокойно спрятал оружие в кобуру и взглянул на Таню.

– О, Боже! – выдохнула она.

Все случившееся было настолько ужасно, что слов не осталось. Звук выстрела спугнул все здравые мысли и оставил только ощущение цепкого безумия.

– О, Боже! Боже! Что же происходит?! – вскрикнула Таня.

Не было сил взглянуть еще раз на мертвого Ригу.

Она вышла из комнаты молча. И так же молча, ни с кем не прощаясь и не взяв почти никаких вещей, в тот же вечер покинула «Фортуну».

Бежать было некуда, но она бежала. Бежала, потом ехала пассажирским поездом, и движение не прекращалось, компенсируя заторможенную неподвижность последних дней.

И вдруг прямо перед ней оказалось лицо Виктора. Это было не менее неожиданно, чем прозвучавший совсем недавно выстрел. Она вышла на перрон – увидела его и застыла от изумления…

И он удивился не меньше Тани, но первым пришел в себя – подошел, взял из ее рук сумку и обнял.

– Как ты здесь оказался? – не могла понять она.

– Я живу в этом городе, – улыбнулся он, радуясь и городу, и вокзалу, и поезду, вернувшему ему Таню.

– Нет, на перроне…

– А я всегда встречаю этот вечерний поезд, – признался он, продолжая улыбаться.

– Всегда?

– С тех пор, как ты уехала, – добавил Виктор. – Я знал, что ты вернешься. Потому что я тебя очень люблю. И я тебя очень ждал – каждый день с утра до вечера. Я так тебя ждал, что ты не могла не вернуться.

Таня молчала.

– Видишь, а говорила, что это невозможно, что какая-то сеть нам помешает, – засмеялся Виктор, словно вспомнил фантазии несмышленого ребенка. – Нет никакой сети. Есть только наши чувства. Я очень люблю тебя, Таня…

Он опустил ее сумку и обнял прямо на перроне.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Таня. – И очень рада, что это оказалось возможным.

Несколько дней никто в «Фортуне» не подходил к Диму. Никто не задал ему ни одного вопроса. Никто не нарушил безмолвия, сошедшего на «Фортуну» после того выстрела.

На похоронах Дим не был. Руст смотрел на него издали – и обходил стороной. Южин тоже избегал прямых вопросов, зато – максимально способствовал закрытию дела.

И только через неделю позвонил один высокопоставленный чиновник из столицы.

– Все рады, что ты это решил, – передал одобрение властей.

– Что именно? – не понял Дим.

– Сеть не любит двоевластия. Сети нужен только один хозяин.

Дим ничего не ответил. Вдруг стал лить дождь, и никак не прекращался. Море хлюпало за окнами, поглощая каждую каплю серой влаги. «Ему все мало, – думал Дим. – Ему мало. Сколько ни есть воды, а оно хочет еще, потому что мечтает затопить всю сушу. Мелкое, дрянное, грязное море, может, мечтает залить весь берег, весь город, весь мир». И вдруг сбился с мысли – о чем он размышляет? О дожде? О море? О сети?

Наконец, Руст осмелился приблизиться. Заглянул пытливо в глаза. И Дим отвернулся. Перевел взгляд за окно. Дождь лил по-прежнему, и небо было полностью затянуто тучами.

– Это самое большее, что я мог для нее сделать, – сказал Дим.

Руст тоже посмотрел на потоки дождя.

– Я убил своего друга. Он был моим другом, Руст… несмотря на то, что сеть стирает такие понятия.

– Не знаешь, как она?

Дим покачал головой.

– Можно позвонить.

– Я не хочу звонить. Если мы не будем ее тревожить, она быстрее сможет забыть все, что было здесь…

Руст помолчал, подыскивая слова, а потом снова взглянул ему в лицо.

– Не думай об этом, Дим. Ты правильно сделал.

– Нет, – снова не согласился тот. – Я сделал неправильно. Правильного решения здесь не было. Если бы у меня было сердце, я сказал бы, что выстрелил себе в сердце, когда убил Ригу.

Парень отвернулся, подошел к окну, приближаясь к потокам мутной воды за окном.

– Не вини себя, – сказал только.

– Мы с Ригой не раз спасали друг друга, Руст… И этот парень – в дутой куртке, с длинными волосами – у прилавков с канцтоварами… никогда не сотрется из моей памяти. Память – единственное, что осталось во мне живого. Я помню, как он бежал от меня, когда мы впервые увиделись. Может, тогда он почувствовал, что я – та самая смерть, которой он избежал на войне. Это и влекло его ко мне, и отталкивало от меня. И я помню, как я его любил… и как дико ревновал к нему Таню, и как он сам готов был меня убить из-за нее, но она бросилась ему в ноги. И как тогда, когда горел дом Дави, он хотел остаться в нем и сгореть заживо, потому что она не пошла с ним. Это все было, Руст…