– Я не хотел тебя обидеть, – Вик вошел следом и остановился в дверях.

– Ничего, я не обижаюсь. Это и не обида вовсе. Вот это была обида, – она встряхнула в воздухе рукой без безымянного пальца. – А все остальное – пустяки. Это не ранит больно.

Она собралась очень быстро.

– Я машину возьму пока, а из центра – верну. Это тебе – за гостеприимство.

– Не нужно, – выговорил он с трудом.

Таня взглянула на него в последний раз. В глазах у доктора было смятение. Что-то обрывалось для него с такой болью, что его темные глаза сделались черными.

– Прощай! – она пошла к двери.

– Таня!

Похоже, больно было обоим. Он вдруг выхватил ее сумку и бросил на пол.

– Не мучь меня, – сказала она просто. – Ты уже сказал достаточно. Я поняла, что не нужна тебе. Выходит, я просто навязалась. Не стану это затягивать.

Он отступил.

– Я так люблю тебя, что… это меня с ума сводит! Я так боюсь тебя потерять, что сам прогоняю. Танечка! Ты не можешь меня любить. Я старый, некрасивый. Я женщинам никогда не нравился.

– А кому ты нравился? – Таня заинтересовалась.

– Я никогда не любил так, как тебя сейчас люблю. Я боюсь прикоснуться к тебе. Боюсь взглянуть в твою сторону. Мне кажется, что ты сделана…

– Из ветра, – кивнула Таня. – Я из ветра сделана. Мне это уже говорили.

Она подошла и обняла его.

– Чувствуешь ветер?

– Нет, не ветер…

Он привлек ее к себе и поцеловал. Про себя Таня улыбнулась. Чтобы решиться на активные действия, доктору нужна была серьезная встряска – с прощаниями, чемоданами и хлопаньем дверей. Теперь, когда ритм расставания еще не был утрачен, Виктор стягивал с нее одежду, одновременно увлекая ее к постели.

Таню, пожалуй, в этот раз ничего не могло разочаровать, потому что она прекратила напряженно думать о реакциях своего тела. Она пыталась только доставить ему удовольствие, отплачивая за его отчаянное признание. Но реакции пришли сами собой. Благо, патологически стеснительный в быту доктор в постели оказался вовсе не скромным, а вполне искушенным, опытным и зрелым мужчиной, способным отдать свое тело на нежное растерзание любимой женщине.

Таня пришла в себя только тогда, когда он спросил, не было ли ей больно. Ночь, начавшаяся скандалом и неожиданно вернувшая ей позабытую уверенность в себе, была уже на исходе.

– Нет, мне нет… Мне…

Она приникла к его обнаженному крепкому телу.

– Я без майки не могу спать, – сказал доктор и потянулся за бельем.

Таня засмеялась. Было в нем что-то такое, что после распущенности «Фортуны» умиляло ее до слез. Ей хотелось поговорить с ним о сексе, но она не могла подобрать таких слов, которые не смутили бы Виктора. У Дима она спросила бы просто:

– Спать? Или еще по официанткам пойдешь?

И он снова стал бы целовать ее и заставлять просить прощения всеми известными ему способами. Пронзила мысль о Диме… и не уходила.

– Спать? Или еще по официанткам пойдешь? – спросила она, не замечая, что говорит вслух.

– По каким еще официанткам?

– По медсестрам, – исправилась Таня.

– Медсестры у нас все старые. И вредные.

– Вредные старухи? Это меня радует. Можно тебя не ревновать.

– А мне… можно тебя не ревновать?

– К кому меня ревновать? Рига убит. И я никогда его не любила, – призналась Таня.

– А кого любила? – спросил он.

– Одного… другого человека. Мы жили в сети, как в паутине. И он в ней остался. А я вырвалась благодаря ему.

Таня умолкла.

– Поженимся? – спросил вдруг Вик.

Как честный холостой мужчина с больной совестью, он не мог не предложить этого незамужней девушке после секса. Таня засмеялась.

– Поженимся. Потом…

Взглянула на кисть правой руки без безымянного пальца. Виктор поднес ее ладошку к губам.

– Это ничего.

Худенькая, прозрачная, беспалая ладошка дрогнула в его руке.

– Ты очень добр. Никто не был так добр ко мне, как ты… И я думаю, что, несмотря на все, что я пережила, судьба все-таки любит меня.

Таня закрыла глаза, пряча слезы. Снова пронеслась мысль о Диме. Она вырвалась, она счастлива, она нашла себя заново, у нее есть будущее рядом с прекрасным человеком. А он?

Как он? Что его ждет? С кем он?

Дим?

Это была одна-единственная паутинка, которая тянулась за ней от сети. Таня – Дим. Дим? Как он?

Он не звонил. Не писал. Не искал ее. Но, несмотря на это, Таня никак не могла его забыть. Память не давала ей покоя. Замерев в какой-то точке, ее жизнь словно раскачивалась то в одну, то в другую сторону. И все прожитое-пережитое казалось значительнее, чем еще непрожитое, и перевешивала та чаша весов, где были «Фортуна», побережье, сеть и Дим, потому что там был Дим.