Константин Гаврилович не стал спорить, просто философски вздохнул.

— С казино разобрались, — подвел итог Александр Юрьевич, — сделаем передачу, расскажем о его благотворительности или о том, как он любит зверушек и цветочки. Этого достаточно?

— Вполне. Кому надо, те поймут наш намек.

— Что еще?

— И последнее. Нужны большие деньги. Опять наличные. Сегодня мы задействуем в операции много людей. Я же не могу платить им перечислением.

— Сколько? — нахмурился Хозяин.

— Семьдесят, — сразу ответил Константин Гаврилович.

— Не много?

— По-моему, так даже мало. На таком деле нельзя экономить. Иначе наши враги заплатят больше.

— Черт с вами, — вздохнул Александр Юрьевич, выходя в личные апартаменты, где был его сейф. Через минуту он вернулся, бросив на диван семь пачек стодолларовых купюр.

— Этого достаточно?

— Пока да. У вас нет газеты?

— Я скажу, чтобы вам принесли пакет. Вы пока деньги спрячьте, — предложил Александр Юрьевич, — я поеду домой и буду ждать вашего звонка. В любое время ночи. Меня не интересуют подробности, кто, кого и каким образом. Мне нужно знать только одно: фамилию человека, который заказал мое убийство. И больше ничего.

— Я все понял. Я позвоню вам и скажу фамилию.

— И сразу можете положить трубку, — разрешил Александр Юрьевич и, нажав кнопку вызова секретаря, громко приказал:

— Принеси нам чаю. И найди какой-нибудь целлофановый пакет.

Через двадцать минут, когда приехал Павел Капустин, Хозяин сидел уже один. В приемной торчали два телохранителя и Антон, которого Капустин уже знал. Увидев его, Антон покачал головой и строго сказал:

— Сегодня никого не принимаем.

— А я не к тебе в гости приехал, — разозлился Павел, и без того рассерженный, что его отозвали с полдороги, — меня сам Александр Юрьевича вызывал.

Антон посмотрел на девушку-секретаря, но та покачала головой. Она не вызывала Капустина и не могла знать о разговоре между ее патроном и руководителем телеканала. Антон посмотрел еще раз на Павла и подошел к селектору.

— Кто это? — раздался недовольный голос президента компании.

— Это Антон говорит. — Он всегда немного терялся, общаясь с Александром Юрьевичем. — Вы вызывали на сегодня Павла Капустина?

— А я что, должен тебе отчет давать? — недовольно спросил Хозяин.

— Нет, — испуганно сказал Антон, — просто он приехал и стоит в приемной. Вот поэтому я и позвонил.

— Еще не хватает, чтобы ты вместо моей секретарши работал, — пробурчал Хозяин. — Пусть он войдет, пусти его ко мне.

Павел вошел в кабинет, уже не глядя на Антона. Хозяин сидел за столом. Увидев вошедшего, он кивнул ему, продолжая что-то быстро писать.

— Садись, — разрешил он, — как у тебя дела?

— Все в порядке. Новую программу смонтировали.

— Это хорошо, — кивнул Александр Юрьевич, — я вот зачем тебя позвал. Нужно сделать репортаж о казино «Серебряная салатница». Рассказать о ее владельце, о традициях, ну и так далее.

— Мы же недавно что-то делали о ней, и вы запретили нам показывать что-либо про казино, — удивленно напомнил Павел.

— Вы показывали их в негативном плане, — терпеливо объяснил Хозяин, — а теперь нужно показать в позитивном. Рассказать об их трудной работе, об их благотворительности. В общем, сделать такой рекламный репортаж-ролик. Понимаешь?

— Не понимаю, — твердо сказал Капустин. — Мы только недавно ругали их изо всех сил. А теперь должны хвалить? Что про нас подумают люди? Что скажут журналисты?

— Журналисты скажут то, что им велят, — разозлился Александр Юрьевич, — а на людей мне начхать.

— Но нас просто не поймут.

— Ну и хрен с ними, — закричал, теряя терпение, Александр Юрьевич, — ты что, не понимаешь, с кем разговариваешь? Я тебе говорю, что нужно сделать нормальный репортаж, а ты ерепенишься. Чего ты мне здесь несешь? Раз надо, так надо. Будешь делать! — стукнул он кулаком по столу.

Павел побледнел, но пока молчал. Он отвернулся, чтобы не смотреть на Хозяина. А тот продолжал бушевать:

— Что подумают люди? Они подумают то, что мы им покажем. Люди съедят любую гадость, которую мы им подадим, любую. Лишь бы она была в хорошей упаковке. Любое дерьмо! — закричал изо всех сил Александр Юрьевич.

Потом наступило молчание. Павел смотрел теперь на свои руки. Ему было стыдно, и он почему-то думал о Кате, словно она была его единственной надеждой и спасением в этой ситуации.

— В общем, так, — подвел итог Александр Юрьевич, — завтра пошлешь туда кого-нибудь из своих журналистов. Лучше Курочкина, он как раз подойдет. Пусть снимет хороший, нормальный репортаж. Все понял?