Павел кивнул головой, поднимаясь.

— Сиди, — крикнул Александр Юрьевич, — я еще не кончил!

Павел послушно опустился на стул.

— И на будущее, — поднял палец Хозяин, — никогда со мной не спорь. Ты не знаешь многих вещей, которые тебе и не нужно знать. Мы с тобой, кажется, договаривались, что всю политику канала буду определять только я. Помнишь? И поэтому никогда больше со мной не спорь. Будем считать, что ты просто об этом забыл.

Павел был уже у дверей, когда Александр Юрьевич окликнул его:

— Ты на меня не дуйся. Ты ведь сам знаешь, сколько у меня врагов, и тайных и явных. Отстрел устраивают, как на охоте. А ты тут споришь и мне врагов наживаешь. Подумай об этом, Павел.

Капустин вышел из кабинета, уже не глядя ни на Антона, ни на других телохранителей. В коридоре у лифта он увидел Женю. Он не стал даже здороваться, а просто вошел в лифт. Сейчас все, что было связано с этой компанией, было ему неприятно.

Через полчаса он приехал к знакомому дому. Поднимаясь по лестнице, он почувствовал непривычное сердцебиение, словно шел на первое свидание в своей жизни. Испуганно посмотрев на часы, он только сейчас заметил, что был уже девятый час вечера. Он обещал ей приехать еще час назад, и вполне вероятно, что она не стала его дожидаться.

Он подошел к знакомой двери и осторожно позвонил. Не услышав за дверью шагов, позвонил еще раз. И потом встал, уткнувшись плечом в стену. Когда она приоткрыла дверь, он так и стоял, прислонившись к стене и глядя на нее. Она почти не изменилась, только немного похудела и осунулась. Будто не было этих двух лет, будто он снова был молодым и талантливым оператором, которого только теперь должны были рекомендовать вести передачи. Он стоял и смотрел на нее.

А она, открыв дверь, замерла, словно не ожидала его увидеть, и, прислонившись к двери, так же молча смотрела на него. Она была одета в свой ситцевый халат, который он еще помнил по прежней жизни. Сначала она переоделась, но, когда он не приехал в течение часа, снова надела прежний халатик, уже не ожидая, что он появится здесь так поздно.

— Здравствуй, Катя, — сказал он наконец.

Она молча кивнула ему, не решаясь что-либо сказать. И вдруг он произнес:

— Какой же я был дурак, Катька.

И словно этими несколькими словами искупил грех своего двухлетнего отсутствия. И она открыла дверь шире, чтобы впустить его в квартиру.

В этот вечер Граф приехал туда, где он редко бывал. Здесь собирались руководители боевых групп, которыми он непосредственно руководил и которые платили соответствующие отчисления именно ему. Пятеро сравнительно молодых людей сидели за столом, когда он вошел в комнату. И все пятеро привычно поднялись, приветствуя вожака.

Он прошел к столу, первым уселся в кресло. Здесь не были приняты церемонии. Собрались проверенные бойцы, многие из них имели не одну судимость, хотя в последнее время косяком пошла молодежь, никогда не нюхавшая тюремной параши. С одной стороны, стала абсолютно бессильна милиция, а с другой — у ребят появились надежные адвокаты, готовые зубами вырывать их из самых трудных ситуаций. Да и деньги многое решали. Не каждый сотрудник прокуратуры или суда мог отказаться от взятки, превышающей его жалованье в сотни и тысячи раз. Не говоря уже о сотрудниках милиции, поголовная коррупция в которой давно никого не удивляла.

— Ну наконец-то, — недовольно оглядел собравшихся Граф, — вечно вас нужно искать по всему городу. Авторитетами себя возомнили, уже и приезжать не хотите.

Ребята молчали, опустив головы. Они знали, что он собрал их не просто так. Все уже были осведомлены о загадочной смерти Тита и единодушном решении авторитетов разобраться в этом запутанном вопросе.

— У нас все ребята готовы, — сообщил сидевший рядом с Графом громила с переломанным носом.

— У тебя они готовы водку пить и жрать бесплатно, — зло заметил Граф, — а мне такие бойцы не нужны.

— Мы узнали, что нужно собраться, только сегодня, — сказал другой, — и мы даже не знали зачем.

— Узнаете, — грозно пообещал Граф, — сначала давайте разберемся, что с нашими ребятами случилось. Что с группой Алика? Я ведь просил все узнать.

— Их взяли два дня назад на телевидении… — начал кто-то из присутствующих, но Граф его недовольно перебил:

— Это я и без тебя знаю. Давай конкретнее по нашим ребятам.

— У них был сегодня адвокат. Дело ведут сыскари из ФСБ, — доложил все тот же веснушчатый верзила, — на них висит «мертвяк». Говорят, артистку какую-то грохнули. Тухлое дело. «Вышка» светит. Ребят сильно избили при задержании. Говорят, там один мужик лютовал.

— Какой мужик?

— Они просили передать, что тот самый, с которым они уже встречались на телевидении.

— Кузнецов, значит, — понял Граф. — Мало ему было нашего урока. Он все-таки мент переодетый. Ладно, значит, с ним разберемся по-своему. Что дальше?

— Главный свидетель вчера в лазарет попал. Ребята не знают, что с ним. Тот самый, который на телевидении работал.

— Это я тоже знаю, — поморщился Граф, — я вас о деле спрашиваю. Не нужно мне рассказывать, что я и без вас знаю. Что адвокат говорит — можно их вытащить?