– Синьорина, будьте добры, Болонью, 423-42-53.

– Надеюсь, звонок не частного характера?

– Что за странная мысль? Болонья, 423-42-53.

– Мальчик или девочка, комиссар?

– Чем быстрее соедините, тем скорее узнаете.

– Это ты, Пьоппи?

– Папа?

– Пьоппи, с тобой все в порядке?

– Откуда ты звонишь, папа?

– Я звонил тебе домой, там какой-то мужчина сказал, что ты в больнице. Мне нужно было тебе раньше позвонить. У тебя все нормально, Пьоппи? Выезжаю следующим поездом в Болонью.

– Не нужно.

– А как ребенок?

– Нет пока никакого ребенка.

– Мужчина сказал, что у тебя было кровотечение.

– Пустяки.

– Какие пустяки, если тебя забрали в больницу? Почему началось кровотечение? И когда ты собираешься рожать?

– Ложная тревога. Ну потеряла немного крови.

– Почему это началось?

– Роды должны начаться послезавтра.

– Почему ты мне не позвонила?

– Да беспокоиться правда не о чем, папа.

– Но я за тебя волнуюсь, Пьоппи.

– И напрасно. Ты должен отдыхать. Ты звонишь с озера?

– Где Нандо?

– Нандо здесь, рядом.

– Я сегодня же сажусь на поезд, Пьоппи.

– Но это глупо.

– Завтра утром я буду у тебя.

– Завтра утром даже ребенка еще не будет.

– Ты звонила матери в Америку?

– У мамы есть дела и поважнее.

– Почему ты такая упрямая, Пьоппи? Почему не хочешь, чтобы я тебе помог? Я твой отец – я хочу быть рядом с тобой.

– Да это совершенно не нужно.

– И с мальчишкой.

– С каким мальчишкой?

– С ребенком – ведь родится мальчик, надеюсь?

– Послушай, папа, приезжать тебе сюда совершенно незачем. Со мной все в порядке. Ребенок еще не родился. Я тебе завтра позвоню. На нашу виллу на озере. А ты тем временем отдыхай. Успокойся. Рядом со мной Нандо. И его мать и сестра. Со мной все нормально, клянусь тебе. Не волнуйся за меня и не беспокой понапрасну маму. Скажи ей, что я в норме. Следи за собой, папа. Чао, любимый.

– Но Пьоппи…

– Я тебя люблю, папа. Чао.

– Чудесная девушка.

– Моя крестница.

Во рту у Майокки торчала незажженная трубка. С лукавым, ироничным изумлением он поднял брови:

– Не ври. Пьеро. – Он примостился на рабочем столе Тротти.

– Моя крестница, Анна Эрманьи, которую я не видел много лет.

– Малость для тебя молода, а, Пьеро?

– Она девушка Пизанелли – его невеста.

Майокки рассмеялся. Потом кивком показал на лежавший на столе конверт:

– Что ты думаешь?

– О фотографии?

– Ты узнал женщину, Тротти?

– Мария-Кристина Беллони.

– Ты был на вскрытии?

– Ушел с половины, когда их дядя опознал тело.

– Как Марию-Кристину?

Тротти кивнул.

– Я собирался поехать в Брони, – сказал Майокки. – Потом решил подождать тебя, думал, зайдешь. Болтался здесь до начала второго – и узнал, что труп идентифицировали как младшую сестру.

– Марию-Кристину, – кивнул Тротти.

Майокки вынул изо рта трубку и задумчиво постучал ею о ладонь.

– Что ты думаешь делать, Пьеро, ведь убили младшую сестру?

– До тех пор пока не увижу отчет Боттоне о вскрытии, ничего делать я не собираюсь.

– Но у тебя же есть какие-то соображения. Что ты обо всем этом думаешь?

– Что я думаю? – Тротти пожал плечами.

– Ну?

– Да ничего, Майокки. Ничего я не думаю. Пока ничего.

– Помочь ты мне явно не хочешь.

– Что толку думать. Мне давным-давно надо было перестать думать. Я знаю одно: моя дочь в больнице, и в любую минуту у нее может родиться ребенок. И еще – что у нее было легкое кровотечение. – Он снова пожал плечами. – О чем мне еще думать?

– О том, кто ее убил.

– Розанну никто не убивал.

– О том, кто убил ее сестру, – Майокки ткнул мундштуком трубки в сторону снимка. – Эту несчастную на фотографии.

– Послушай, – Тротти постучал себя по груди. – Я думал, что убили Розанну. Лицо было изуродовано – жутко разбито и покрыто запекшейся кровью. Я думал, что это Розанна. Дзани, которого я первым встретил на месте преступления, сказал, что это Розанна. Боатти сказал, что это Розанна. Кажется, все тогда думали, что убита Розанна. – Тротти помолчал. – Розанна Беллони не была моим близким другом, но немного я ее знаю. И все, что я в ней видел, мне нравилось. Она была добрым, хорошим человеком. И, насколько мне известно, таким осталась и поныне. Лет десять-двенадцать назад она работала директором школы, где училась эта хорошенькая девушка, которую ты только что видел, – моя крестница. Я считал, что Розанна мертва, и думал, что смогу что-то сделать. – Тротти вздохнул. – Теперь, судя по всему, она жива. Замечательно. И я очень этому рад. А вот где она, никто, похоже, не знает. Неизвестно, ни с кем она, ни куда уехала. Она посылает откуда-то из дельты По открытку, но в гостинице четыре дня не появляется. Известно только одно: она уехала оттуда с каким-то мужчиной на «фиате», зарегистрированном в Ферраре.