– Видишь, как удобно, – продолжала Нина Викторовна, – даже дорогу переходить не надо: от метро пять минут пешком, и ты на месте.

Они подошли к зданию школы. Просторный двор, отделенный от улицы высокой металлической оградой, сплошь усаженный деревьями и кустами, словно парк, был совсем пустынным. Это показалась Свете странным, ведь до начала занятий оставалось всего минут пятнадцать. В вестибюле тоже никого не было.

– Твой класс на третьем этаже, – сообщила Нина Викторовна, которая нимало не удивлялась пустоте школьных коридоров, – кабинет номер двадцать, второй от лестницы слева.

Света поблагодарила Шаповалову и стала пониматься наверх. Двери классов уже были открыты, и Света обратила внимание, что в кабинетах стоят только одноместные парты. Судя по их количеству, учениц в классах было не так много, как в обычных школах.

Света бродила по коридору, заглядывая в классы.

Учителя что-то писали на доске или раскладывали по партам какие-то карточки. Что и говорить, школа пятьсот шестьдесят совсем не походила на те, которые Света видела раньше. Коридоры напоминали оранжереи – такие диковинные растения Света видела только в специализированных магазинах. По концам коридоров, там, где находились лестницы, были устроены уютные зеленые беседки с удобными плетеными креслами и столиками посередине.

А еще в каждом классе Света увидела аквариумы с рыбками – преподаватели стремились создать самую комфортную обстановку для своих учениц.

Прошло еще десять минут, и школа начала наконец заполняться девочками. Света не торопилась войти в класс. Она стояла у одной из беседок и наблюдала за ними. К ее удивлению, никто, совершенно никто из них, не обратил на нее ни малейшего внимания, словно она была одной из мраморных статуй, украшавших коридор. Света по собственному опыту знала, что каждого новенького обязательно примечают. Кто-нибудь непременно подойдет, спросит: откуда ты, в каком классе будешь учиться? А тут стоишь, будто пустое место.

«Ну зачем я сюда перевелась!» – Света чуть не плакала.

И вновь ей на помощь пришла Нина Викторовна, которая, видно, взяла на себя заботу опекать дочь своей подруги.

– Ты все еще здесь, Света? – произнесла Шаповалова так громко, что на них начали оглядываться. – Идем со мной, я познакомлю тебя с классом.

Света с благодарностью взглянула на мамину приятельницу, считая ее своей спасительницей. Она еще не знала тогда, что худшей протекции, чем эта, трудно себе представить. Все ученицы знали, что Шаповалова живет на довольно скромную – по их, разумеется, меркам – зарплату и никак не вхожа в тот мир избранных, к которому принадлежат они. Директора терпели, как терпят экономок или управляющих, но никто ее не уважал. Если Нина Викторовна за ручку приводит в класс никому не известную девочку, значит, новая ученица тоже принадлежит к нижестоящим. Но все эти нюансы Свете еще только предстояло выяснить. А пока она с трепетом входила в класс и твердо рассчитывала, что после представления самого директора на нее наконец -то обратят внимание.

Света брела домой, едва сдерживая слезы обиды – это был один из самых черных дней в ее жизни. Никогда ее еще так не унижали. Нет, Свету никто не оскорблял. Никто над ней не смеялся, не говорил ей ничего обидного. Однако Свете казалось, что ей было бы легче, если бы с ней поступили именно так. Но все было гораздо хуже. На нее просто не обращали внимания. Учителя, конечно, приветствовали ее, некоторые даже интересовались, откуда она перешла и какие у нее были успехи в старой школе. Но Света была достаточно умна, чтобы понять, кто стоит за этим ласковым вниманием. Она сразу догадалась, что это Нина Викторовна просила их быть добрее к новенькой. Но Шаповалова ошибалась, если думала облегчить этим положение новенькой. В отношении преподавателей ощущал ось унизительное сочувствие.

«Лучше бы они тоже меня игнорировали! – восклицала про себя Света. – Это было бы не так обидно!»

Ласковое отношение учителей особенно резко контрастировало с пренебрежением учениц школы или, как они себя называли, лицеисток. Свете очень не хотелось возвращаться домой. Одна мысль о том, что родители сразу станут ее расспрашивать, приводила ее в ужас. Что она им скажет? Что Нина Викторовна позвала ее после уроков к себе в кабинет и с тем же сочувствием, что и все преподаватели, сказала, что Света может и должна завоевать авторитет?

– Ты должна доказать им, что тебя есть за что уважать. Покажи, на что ты способна. Старайся опередить их в учебе, знать больше, чем они, и ты увидишь, как тебя начнут уважать, говорила Нина Викторовна.

Света кивала, но не верила ни единому слову. К сожалению, Нина Викторовна, даже несмотря на свой возраст и должность, не понимала того, что было очевидно Свете. Да будь она хоть семи пядей во лбу, знай наизусть тридцать три учебника – и тогда они будут смотреть на нее как на пустое место. Просто она не их поля ягода, выскочка, затесавшая вкруг, где ей -не место! Но самое удивительное было то, что Света даже не сердилась на лицеисток. Она воспринимала их отношение как должное, она сама вела бы себя точно также, будь одной из них. Свете было только обидно, что она не родилась в богатой семье. «Вот если бы мой папа был банкиром или директором фирмы!» – с болью думала Света.

Тут ее кто-то окликнул. Света обернулась и остановилась, увидев Аню Малышеву и Иру Дмитриеву – своих одноклассниц, правда теперь уже бывших.

– Ты куда пропала? – с ходу спросила Аня.

– В школе поговаривают, что ты от нас уходишь, – добавила Ира.

– Уже ушла, – кисло ответила Света.

– Значит, все-таки решила?

Света пожала плечами. Они уже давно знали, что этим кончится, так зачем же задавать лишние вопросы.

– Жаль, – проговорила Ира после неловкой паузы, – нам будет тебя не хватать.