Сидевший сбоку Лобанов вздохнул:

— Летчик как лошадь: все знает, только сказать не может.

Товарищи засмеялись.

— Просто задумался, — сказал я.

— Нельзя ли для этого выбрать другое время? — Истомин подошел ко мне вплотную. — Я спрашивал, как надо действовать при появлении продольной раскачки.

— Уменьшить скорость.

— А если ручкой?

— В такт не попадешь и этим только усугубишь раскачку.

— Все правильно.

Перед тем как пойти на обед, я все-таки забежал домой.

У Люси были гости: Верочка Стрункина с сынишкой — ровесником нашей Ирочки — и Жанна Шатунова. Дети сидели под столом и играли в кубики. А женщины, как я сразу догадался, обсуждали вопросы, связанные с появлением в скором будущем колхозного санатория.

Председатель дал Люсе право подобрать штаты медработников. И Люся с горячностью взялась за дело.

— Ты будешь главным врачом, — говорила она Верочке. — Лучше и не отказывайся. У тебя самый большой из всех нас опыт работы. Я была на первом курсе, а ты уже кончала институт. Ты несколько лет работала полковым врачом и несколько лет в военном госпитале.

«Что она говорит? — думал я. — Ведь главным врачом она должна быть сама — так решили колхозники. Зачем эта ложная скромность?»

— А ты, Жанночка, как и договорились, берешь на себя спортивно-массовую работу. Тебе надо съездить в какой-нибудь санаторий и посмотреть, как там поставлено это дело.

— Вы думаете, я справлюсь? — она была польщена доверием. Ее щеки чуть зарумянились.

— Два притопа, три прихлопа — у тебя это пойдет.

— Но меня же критиковали на диспуте «Учись понимать прекрасное».

— Но ты же почти исправилась. Кстати, ту голую красотку с бюстом кариатиды, что висит рядом с перовским «Рыболовом», я бы на твоем месте тоже сняла.

— Странно. Мужчинам она нравится.

— Не все то золото, что блестит. Да, так о чем мы говорили?

— О моей поездке. До открытия еще целый месяц. На все это время я могу уехать на практику.

— Вряд ли тебя Миша отпустит, — усмехнулся я, подумав о том, что из Жанны может получиться неплохой массовик. Она чудесно играет на рояле, танцует.

— Мы с ним договоримся. Люся посмотрела на часы:

— Что-то задерживается Галя.

И тотчас же в дверь постучали. Я пошел открыть.

Пришли Галина Косичкина и Лиза Самарская. Они тоже были врачами по специальности и тоже нигде не работали.

Люся стала рассказывать им о том, как ее посетил председатель колхоза, и предложила женщинам работать сменными врачами в колхозном санатории.

Все были страшно взволнованы и наперебой говорили, как они развернут работу.

— Имейте в виду, денег с колхозников мы брать не будем, — сказала Верочка Стрункина. — Все будет построено на общественных началах. Одним словом, как при коммунизме.

— Нам главное — не сидеть сложа руки, — сказала Косичкина. — И чтобы стаж шел.

— Это все будет.

Я хотел спросить у Люси, какую же роль она оставила себе, но при посторонних об этом неудобно было говорить. Уходить же они, как видно, скоро не собирались, и тогда я пошел в столовую, решив после обеда еще забежать домой. Но сделать это так и не удалось, потому что пришлось срочно идти на аэродром — опять повалил снег.

Домой я попал только вечером, а до вечера все время думал о Люсе и о ее будущей работе.

— Ну, поздравляю тебя, — сказал я ей, едва она открыла мне дверь.

— Спасибо. С чем ты меня поздравляешь? — она подставила губы для поцелуя.

— Какую работу ты оставила себе? Надеюсь, теперь развернешься?

Люся усмехнулась, молча потерлась щекой о мой подбородок и юркнула в комнату.

Я снял куртку и пошел умываться.

«Чего-то она не договаривает, — думал я. — Но чего? Если бы была неприятность, то она не вела бы себя так. Ладно, ни о чем не буду спрашивать, сама скажет». Но едва зашел в комнату, как забыл об этом.

— Ну-ка говори, в чем дело, — я взял Люсины руки и посмотрел ей в глаза. Нет, по ее глазам я никогда ничего не мог узнать.

Люся снова усмехнулась и опустила голову:

— Пока никакую.

— То есть как это? — я отказывался понимать Люсю. Сжал ее щеки руками, почувствовав, как они пышут жаром.

— Очень просто.

— Почему? Что-нибудь случилось? Может быть, ты заболела? У тебя, кажется, температура.

— Случилось. Я хотела тебе сказать обо всем попозже, но ведь ты такой нетерпеливый. Еще спать не будешь.