– Она замужем давно.

ВЕЧЕР

1

Ну-ка, сядем, лапушка,

на скамейке рядышком,

станем разговаривать

про свои дела.

Я – почти что дедушка,

ты – почти что бабушка,

хоть пора печалиться

вовсе не пришла.

Вспоминаем молодость –

прошмыгнула белкою,

как заря вечерняя

отпылала страсть.

Мы уже не прячемся,

как сосед с соседкою,

можем разговаривать

на скамейке всласть.

Про дела домашние

говорим обыденно:

грядки, вот, не полоты,

не идут дожди,

комаров на улице

видимо-невидимо,

завалилась изгородь,

хоть не городи.

Дети не приехали –

обещали к Троице –

моя дочка Настенька

да твой сын Иван,

перестройку вспомнили –

вот так перестроились –

всё в России-матушке

глупость и обман.

От реки повеяло сыростью,

как с кладбища,

солнце успокоилось,

улеглась жара,

стадо возвращается,

слава Богу, с пастбища,

да и нам, наверное,

по домам пора.

Ах, ты, моя милая,

что же мы наделали!

Хоть о том, что минуло,

горевать грешно.

Ты калиткой стукнула…

Занавеска белая,

как невеста грустная,

всё глядит в окно.

2

Ах, какой ты милый

и какой ты глупый,

близкий и далёкий,

жалкий и чужой,

если б знал, как хочется

выпить твои губы,

по лицу усталому

провести рукой,

увести куда-нибудь

далеко за реку,

чтоб траву заречную

горячо примять.

До чего же надобно

мало человеку,

но и этой малости

не у кого взять.

Ты слова хорошие

говоришь про то же,

на скамейке рядышком,

как всегда сидим,

говорим о юности,

что-то сердце гложет,

как глаза усталые

от кострища дым.

Я всё время думаю,

как же это вышло,

что живёшь ты рядышком,

всё-таки не мой.

Точно как на дереве

лакомая вишня,