У костра колдун молился:

«Приверни, моё зельё,

мила друга к молодице

на совместное житьё».

Чуть живая прибежала

ночью страшною домой,

душу я в лесу сменяла

на свидание с тобой.

Только я и не жалею,

нет мне жизни без любви.

Пей же зелье чародея

и скорей к себе зови.

***

Не скажу тебе ни слова,

уходи, коль по добру.

От несчастия такого

я, надеюсь, не помру.

Не разлягусь в домовине,

я ещё, ядрена мать,

должен сена дать скотине,

от крылечка снег убрать.

Расколоть дрова и баню

истопить, чтоб банный дух

сдул с души тяжёлый камень,

словно тополевый пух;

постелить постель и, может,

выпить чуть для куражу.

Если ты придёшь – ну, что же

я ни слова не скажу.

ПЛАЧ ОТЦА

Я сегодня не таю

грусть-кручину,

дочку замуж выдаю

на чужбину.

На чужбину далеко

на край света.

Ох, поверьте нелегко

сделать это.

То же, что в саду сорвать

цвет пригожий.

До чего ж она на мать-

то похожа.

та нога и та рука,

те же жесты,

краше не было пока

здесь невесты.

Я смотрю и не могу

насмотреться,

только слёзы всё бегут

прямо в сердце.

И щемит его, и жжёт,

и терзает,

и когда та боль пройдёт,

я не знаю.

Ах ты, доченька краса,

милей милой,

как косой траву, отца

ты скосила.

Мне не в радость белый свет,

не в удачу.

Я молюсь на твой портрет

и всё плачу.

Что нашла ты в том краю,

на чужбине,

здесь жила бы, как в раю,

как в малине.

дочка, доченька моя,

в дальнем крае

твоя новая родня –

вся чужая.

Может, станет обижать

смеха ради,

а свекровка-то не мать

не погладит.

Поживи ещё чуть-чуть

вольной птицей,

смотришь, здесь когда-нибудь

приземлишься.

Здесь вокруг одна родня:

дяди, тёти.

Я умру – вы без меня

проживёте.

Прошептала тихо дочь: