Шрифт:
– Не злой.
– Стой, стой, милка, голубка, стой – бормотал Егор Степанович. – Просмеетесь. Я хоть лошадь ловлю, есть чего ловить, а вы – блох только. Это вам и ловить по башкам вашим…
Гнедуха перешла на другую сторону ложбины, потом дрогнула, вскинула ноги и перебежала в березняк.
– Э-э-э-э! – Огнев засмеялся. – Мы хоть блох – и то разом ловим… А ты вот!
Егор Степанович долго бегал за гнедухой – из березняка в ложбинку, из ложбинки на пахоту, с пахоты опять в ложбинку и опять в березняк. Раз гнедуха подошла совсем вплотную к корове Николая. Николаю стоило бы только протянуть руку и уцепиться за постромку…
– Лови! Лови! Чего дуришь? – сердито вырвалось у Егора Степановича.
– Ступай! Ступай! – и Николай пнул гнедуху в бок.
Артельщики засмеялись, а Давыдка Панов, расставя кривые ноги, раздельно сказал:
– Судьбу свою ловишь! Вот поймай-ка, Егор Степанович!
У Егора Степановича ныли ноги, от пыли пересохло в горле. Поднималась обида на лошадь, на Яшку, на голяков, на себя.
«Лучше бы не бегать, пускай бы домой прибежала, а то сраму подлил… Эх, ты, милая голова», – думал он, растерянно глядя на Стешку.
– Ну, что вы над ним мудруете? – И Стешка левой рукой вцепилась гнедухе в гриву. – Стой, ты! Ишь ты, бездомная!
Гнедуха рванулась, потом сунулась мордой в Стешкино плечо, почесала губу.
– На! Возьми, Егор Степанович!
– Бери. Да наперед про блох-то болтай поменьше, – проговорил Огнев.
– На блохах-то и тебе доведется поучиться, – засмеялся Николай.
– Егор Степанович, а судьбу-то тебе ведь Стешка словила… Ты это припомни, – Давыдка похлопал Чухлява по плечу и глянул в сторону Яшки и Стешки.
7
Егор Степанович долго лежал на загоне под телегой, смотрел, как пахари ходили бороздами, как ежилась гнедуха от укусов слепней, и сгорал от обиды.
И только совсем поздно вечером он впряг лошадок и подкатил к своему двору. Поставил лошадей на сухую солому, со зла хотел пнуть гнедуху, но только пригрозил продать ее немедленно и вошел в избу.
В избе его поджидал Илья Максимович. После беседы с Жарковым Плакущев окончательно решил столкнуть с поста председателя Федунова и подобрать такого, «чтоб за нас тянул – послушного».
Об этом он советовался с Никитой Гурьяновым, с его племяшом Кириллом Ждаркиным. Решив посоветоваться с Кириллом, он направился прямо к нему на Гнилое болото и еще издали, сжав ладонями свою большую голову, одобрительно закричал:
– Батюшки! Труды-то какие кладешь, Кирилл Сенафонтыч. Вот какой породы народ советский, оказывается, есть. А я, признаться, думал – калякать вы только мастера да щи лопать. А тут! Эх, наворочал!.. Эх, ежели бы так все взялись! И возьмутся, шут тебя дери, – добавил он тише. – Поглядят вот на тебя и ментом все болото – в золотое дно.
Этим Илья Максимович сразу попал в точку.
– Да, трудов тут много, – заговорил Кирилл, протягивая руку Плакущеву, но, заметя, что она в грязи, отнял ее за спину.
– Ты давай, – Плакущев с восхищением сжал в своей ладони его грязную руку. – Вот союз землей давай учиним, – и второй рукой размазал грязь на узле сжатых рук. – Землицей бы нас с тобой закрепить.
И здесь, на Гнилом болоте, Плакущев победил Кирилла… Кирилл говорил о переустройстве деревни и о том, что Плакущеву надо забыть про старое – не серчать, а силу свою и голову отдать народу. Плакущев со всем этим соглашался, расспрашивал Кирилла, стукал себя грязным кулаком по высокому лбу, удивлялся, а Кириллу казалось, что Илья Максимович целиком переходит на его сторону, и он думал:
«Вот Огнев говорил… А тут – вишь, всяк ведь человек добра себе хочет, только травить людей не надо».
Эту мысль он высказал Плакущеву.
«Младенец еще», – подумал Плакущев, но тут же прицепил свое:
– Людей травит не власть. Ты гляди – чего может сделать Федунов?… Он даже со своим дедушкой сроду по-доброму не жил, а теперь народом управлять ему доверили… Вот тебе бы головой села!
Кирилл от председательствования отказался – он с земли начнет, но на смену Федунова согласился.
Потом Илья Максимович говорил со своей родней, об этом же деле пришел перекинуться и с Егором Степановичем.
«Видно, еще не знает про беду мою, – выслушав его, подумал Егор Степанович: – Не знает, что теперь я смехом служу на селе», – и сморщился, раздраженно задребезжал:
– Ты опять за это? Раз уж голову было сорвали…
Лишиться головы – минутное дело…
– Ты не кипятись, – тихо говорил Плакущев. – Ты же сам баил – под решеткой-то орел лежит… Вот теперь – непременный орел…