– Скоро Городок, – Мария чувствовала, что Андрей хочет сказать что – то еще.

– Покушаем, или ты сразу поедешь? – Марии не хотелось, чтоб Андрею что – то пришлось объяснять. Она всегда чувствовала себя неуютно, когда кому – то приходилось оправдываться.

– Поеду не спеша, а то наешься, спать захочется, – Андрей улыбался. Усталости было не видно. Андрей любил дорогу, любил свою машину, умел любить все, что любил.

– Зря. Отдохнул бы, – Мария смотрела на Андрея и ловила себя на мысли, что, наверное она так же смотрит на Дашку.

Она всегда смотрела на Дашку, когда говорила с ней. Дашка так к этому привыкла, что однажды, еще в школе училась, заявила:

– Ма, мне химичка говорит: – " Дарья, вы не на меня смотрите, а в класс". А я ей говорю: – Дак, я Вам отвечаю, а не классу. – Ма, она теперь говорит: – Дарья расскажите классу, а я послушаю, на сколь хорошо вы мысли излагаете. – Во, мам, дает. Теперь вроде я класс не уважаю, если плохо отвечаю.

– Утес! Что, правда, то правда – редкие люди любят когда на них в упор в разговоре смотрят. Боятся чего – то, что – ли?

– Нет, поеду. Если устану в дороге – отдохну, – Андрей продолжал разговор с Марией.

Впереди дорога подымалась вверх и вверх. Мария знала – с самого верха будет виден Городок. Будет виден и бабушкин домик, сад, площадь правда уже давно дом и сад не бабушкины. Она еще в Городе созвонилась с гостиницей, забронировала номер, гостиница была где – то на площади.

– Буду жить в своем Городке и в чужом доме, – подумала Мария с грустью.

Папа не хотел продавать домик, но тогда ни сил, ни времени не было, чтоб его содержать. Было больно смотреть на его грустные глаза – окна, вот отец и продал, сейчас грустит, жалеет, так сам ни разу и не ездил в Городок после этого. Сердце рвать не хочет. Маме признался, что ездил, смотрел, сказал, что больше не вернется.

Городок похорошел, заборы стали повыше, разноцветные.

– Дачники, – подумала Мария.

Как все деревенские, она недолюбливала дачников, вот просто так ни за что, ни про что, а недолюбливала . У них всегда была какая – то другая, непонятная жизнь.

Площадь была вроде та же. Но вместо кафе «Березка» под горой стоял ресторан, упирающийся спиной в гору, ближе к реке, там была раньше какая – то кантора, стояло здание в рыжем кирпиче, это по описанию и была, видимо, гостиница.

Андрей подъехал к ресторану.

– Сначала поешь? – то ли спросил, то ли попросил Андрей.

– Да. Поем, с мыслями соберусь, потом в гостиницу, – согласилась с ним Мария.

Андрей достал сумку. В ней были какие – то пустяки, кроссовки, джинсы, наверняка, как всегда, Дашка втихаря засунула какой – нибудь сюрприз.

Андрей стоял, молчал, видимо что – то хотел сказать, но передумал. Мария смотрела на него, мочала, ей было грустно. Так хотелось, чтоб это возвращение было каким – то особенным, хотелось, чтоб рядом кто – то был, а получалось опять, как всегда – она одна, а напротив – проблемы, свои и чужие.

– Ладно. – Я жду тебя...? – Мария прижалась к Андрею!

– Послезавтра днем, утром, до обеда. Обедать будем вместе. Тебе задание – ознакомиться с кухней. Давай не грусти. Понимаешь...?

– Андрей! – перебила Мария, – Возвращайся! – Будь осторожнее. Устал ведь!

Андрей прижал к себе Марию, уткнулся куда – то в шею, что – то хотел сказать еще, опять передумал.

– Поеду! – он подошел к машине открыл дверь, стоял, смотрел.

– Пока! – Мария смотрела как Андрей сел, машина заурчала. Сухой гравий под колесами хрустел, как ломающиеся сухие ветки, медленно, как бы нехотя машина скатилась чуть ниже, повернула налево, поднялась немного вправо в горку и скрылась из вида.

– Мария! – Перед Марией стояла высокая, примерно одних с ней лет красивая женщина.

Мария привычно выхватила каким – то боковым зрением белое, под серебро, колечко из белого золота с тремя желтыми бриллиантиками, тонкую цепочку тоже из белого золота. Тонкий запах "Шалини". Его – то Мария спутать не смогла бы. Брючный костюм – явно не с рынка. Отсутствие лака на ухоженных ногтях. Туфли на низком каблуке.

– Значит, в Городке еще не закатали булыжные мостовые, – промелькнуло в голове.