– Думаешь, надо взять? Так до перевала ещё идти да идти, – подумал он, снимая ружье и ставя его к дереву.

Расстегнув пояс рюкзака, он сунул палец под лямку и, осторожно сняв его, поставил рядом с ружьем.

– Покурим, говоришь? – мысленно он обратился к Ольге и достал сигареты.

Оглядевшись, он подошел к поваленному дереву, снял шапочку, положил её на ствол и сел, доставая сигареты.

– Покурим, говоришь? – повторил вслух.

...Ольга погибла два года назад на Тянь–Шане.

Дочке – Динке был ровно год.

Через два дня Динке будет уже три.

Два года, как один день.

...Ергаки он выбрал потому, что не хотелось в горы, не хотелось...

... А еще потому, что здесь горы.

... А еще потому, что когда-то мечтали стать старенькими и ходить только по «горушкам», на «стенки» не лазить, спать только в тепле, только распрямившись и закинув руки за голову.

Максим посмотрел вверх, сквозь ветви деревьев.

– Думаешь, выше их не будет? – сказал он, посмотрел на потухшую сигарету, вмял её каблуком в сырую красную землю и подошел к «семейке».

– Пойдемте, – сказал он, глядя на веселую красноголовую компанию.

...Уложив грибы, надев рюкзак, он внимательно рассмотрел тропу, по которой шел сюда, ружье цевьем положил на плечо и стал медленно подниматься вверх.

Метров через триста тайга неожиданно закончилась, луг прорезали плотные заросли кустарников, тропа, извиваясь, уходила вдоль хребта влево.

– Влево, – так влево, – подумал Максим.

Тропа то спускалась ниже, то выходила на «седловину». Тогда Максим останавливался, разглядывал вершины слева и справа, хотелось пробежаться траверсом, постоять там, – около тура. Тогда он садился, смотрел на распадок,пытаясь угадать, что там под плотным покрывалом тайги. Иногда хорошо были видны осыпи, небольшие озера.

За эти дни он видел несколько групп туристов, которые разноцветными змейками показывались на перевалах.

Тогда он тоже садился, закуривал и смотрел, размышляя, – кто они, откуда и куда идут. Внутренне радуясь за них, за то знакомое ему чувство, которое они испытывают здесь.

Вот и сейчас он видел, как группа из десяти–двенадцати человек вышла на противоположную седловину. Достав «компакт» он увидел, как от группы отделились несколько человек и быстро устремились к вершине.

Через какое-то время был, даже без бинокля, виден развевающийся флаг.

– Фотографируются, – с грустью подумал Максим, достал навигатор и отметил свою «точку».

Солнце уже ложилось на кромку гор, когда он спустился к границе леса и стал устраиваться на ночлег. Воды хватало и на сегодняшний вечер и на утро. Газ было жалко тратить, и он убрал примус. Нашел место под небольшой костерок и стал тонкими кружочками нарезать в котелок грибы.

«Супец» с грибами, сублимированным мясом, приправленный картофельными хлопьями был, на удивление, вкусным.

– Грибы – это хорошо, – подумал он и стал осматриваться, стараясь выбрать место для ночевки.

Место было сухое, окруженное плотным кустарником. Многолетний слой мха пружинил под ногами. Он перебрался в него. Расстелил спальник, решил палатку не ставить. Достал карту, отметил точку, рядом поставил дату.

Взял ружье, открыл, заглянул в стволы. Обтер их. Положил рядом со спальником. Положил ботинки подошвой вверх. Сверху на них положил рюкзак.

Забрался в спальник, натянул шапочку на глаза и нос.

... – Еще спишь или просто так лежишь, – голос прогнал сон. Сквозь шапочку было видно, что уже утро. Раннее, – но уже утро.

– Дмитрий! – голос был спокойный.

– Максим... Не сплю... , – стараясь быть спокойным ответил Максим, соображая о том, как же это он мог не услышать подошедшего человека.

Максим стянул шапочку. Расстегнул молнию. Сел. Краем глаза отметив, про себя, что рюкзак лежит так, как положил его вечером. Достал из спальника носки, медленно расправил их, одел.