Мария чувствовала, как слезинка бьется о ресницы, стараясь предательски выскочить наружу. Она открыла глаза, часто моргая, старалась, что бы слезинка побыстрее высохла. Александр спокойно смотрел на дорогу, Алексей, откинувшись, дремал, слушая музыку.

Мария, стараясь не привлекать внимания, сбросила кроссовки и забралась с ногами на сидение, подложила куртку под голову.

Куртка была мягкая, пахла кожей, и чем-то еще давно забытым. Она знала этот запах, только забыла, откуда она его знает. Вспомнила. Это был запах из далекого, далекого детства. Так пахла папина куртка.

Она любила спать, свернувшись калачиком, поджав коленки к самому подбородку. Папе всегда казалось, что ей холодно. Они брал куртку и осторожно накрывал ее. Куртка была тяжелая, она обнимала Марию, прижимала к себе и Мария засыпала. Она вспомнила, откуда этот запах. Запах детства. Как она сразу не смогла понять этого? Где эта куртка сейчас?

Мария проснулась, за окном было темно. Теперь за рулем сидел Алексей. Александр дремал, повернув голову в сторону Алексея.

–Встречный свет, – подумала Мария. – Мешает!–

Музыка чуть тише, так же обволакивала все пространство машины.

–Алексей!– тихо позвала она.

Алексей повернул в ее сторону голову.

–Можно будет остановиться на 216 километре, там видно будет. Там авария была.–

Алексей кивнул.

–Мы не проедем мимо? Вы увидите это место?– Мария подалась, чуть вперед.

– Не проедем. Остановимся,– справа услышала спокойный голос Александра.

– Я думала Вы спите! – Мария повернулась к Александру.

– Сплю. Дорога еще длинная. Не беспокойтесь. Мы там остановимся.–

Александр это сказал как-то так, что она поняла, он все знает и про нее, Андрея, про аварию.

–Так лучше. Объяснять ничего не надо,– подумала Мария, устраиваясь поудобнее.

Она проснулась оттого, что не слышно было ни звука мотора, ни музыки. Было тихо. Машина стояла на обочине, освещая какие то бесформенные кучки земли, разбросанные то там, то здесь.

–Это здесь?– выдохнула Мария.

–Да здесь!–

Она вышла из машины. Свет фар выхватывал переворошенную, перемешанную с травой землю, в которой огоньками светили, выхваченные фарами осколки стекла. Справа откуда-то снизу выходила проселочная дорога. Местами земля лежала какими-то бесформенными валами, местами была ровная, как будто бы специально выглаженная с какой-то целью. Свет фар, в только что, начинающемся рассвете, освещал два рядом стоящих холмика. Над каждым возвышался букет цветов, охваченный осенними листьями.

Мария вернулась к машине, взяла цветы, стараясь не попадать в свет фар, подошла. В холмики были вкопаны, банки, в них плотно стояли цветы, места для ее цветов не было. Она стояла, смотрела на эти цветы, поддерживаемые яркими листьями, на ветку рябины с огненными ягодами, на конфеты. Стояла, пытаясь ощутить в себе, какое-то новое чувство. Его не было. Казалось, что уже все пережито днем. На душе было пусто и спокойно. Оглянулась на братьев, как бы ища у них ответа и поддержки. Они стояли за машиной, отвернувшись. Вспышки рыжих аварийных огней выхватывали из темноты их фигуры и опять прятали. Они смотрели на дорогу. Подошла к холмикам, наклонилась. Мария стала вынимать из букета цветы, кладя их прямо на глину холмиков. Постояла. Хотелось что-то сказать, но мысли были перепутаны, на ум ничего не шло. Пустота охватила все и чувства и мысли.

–Простите друг друга. И нас простите, за все,– как то само – собой шепотом вырвалось у Марии. Она повернулась, собираясь уйти. Остановилась, неожиданно для себя, перекрестила холмики, потом почему-то лес, потом опять каждый холмик.

–Поедем?– за рулем был опять Александр.

–Поедем,– Мария откинулась на спинку.

Машина медленно выехала на дорогу, стала набирать скорость, куски глины, отлетая с колес, били по кузову. Мария оглянулась на перекресток. Рассвет еще только начинался, было еще темно, и его не было видно.

–Вы ведь голодные! – Мария подвинулась ближе к братьям. Ей не хотелось оставаться одной, хотелось услышать речь, слова, хоть чей-то голос.

–Если хотите есть, давайте остановимся, – ей не хотелось, и чтоб они молчали.

– До дома. Скоро дома будем. Кофе хотите. Леша налей кофе,– Александр повернулся как бы сразу к ней и к Алексею.

–Горячий. Осторожнее,– сказал Алексей, протягивая кружку Марии.

–Хотите бутерброд?– он, казалось, был рад, что Мария заговорила.