– Хорошо, – в тон ей кивнул Николай.

...Он вернулся в дом деда. Опять сел на табурет на кухне.

В горнице с дядей Михаилом были какие-то люди, кто-то то приходил, то уходил, осторожно проходя мимо Николая, стараясь его не потревожить. А он сидел, рассматривал медали и понимал, что он ничего не знает ни об отце, ни о его брате, ни об их отце – своем деде, погибшем в Великую Отечественную, ни о бабушке, ни о матери.

Знает только, что были, а чем жили, за что душа болела, не знает, и не узнает уже никогда.

...Надя пришла, когда на улице было уже темно.

– Я там баню стопила. Вы после дороги... я там все приготовила, сполоснетесь...

Николай кивнул. Встал, зашел в горницу.

Так же сидели люди, горели свечи. Постоял, огляделся и пошел за Надеждой.

...В бане пахло вениками, травой и чем-то чистым, знакомым. Почему-то сразу вспомнился отец, мама...

Надежда протянула полотенце: «Я не очень натопила, а то Вы с непривычки....».

Замялась, постояла и ушла, тихо прикрыв дверь.

Николай с удовольствием опустил руки в прохладную воду.

Показалось, что и раньше он всегда в бане опускал руки в воду. Все ощущения были знакомыми, привычными, приятными. Без труда, разобравшись с нехитрыми премудростями бани, он с удовольствием лил на себя воду и даже попарился – похлопал себя веником.

...Надежда ждала его на крыльце. Открыв дверь и пропустив его впереди себя, она задержалась на кухне: «Давайте в большой комнате посидим. Просторнее...»

Николаю, захотелось курить. Он достал пачку, – в ней одиноко болталась последняя сигарета. Он поймал взгляд Надежды.

– Пойду, возьму в машине, – он поднялся.

– Я провожу, а то поздно, собаки примут Вас за чужого, порвут, – Надежда первая пошла к выходу.

– Давайте на «ты»... А?.. – Николай остановился.

– Не надо. Не те года, да и не к чему это, – она опустила глаза.

Около машины, и правда, сидело три лохматых пса, всем своим видом показывающие, что они здесь несут охрану этого незнакомого объекта.

Чувствовалось, что право на охрану было отстояно в схватке, в результате которой был найден компромисс, в виде коллегиальной охраны. Псы сидели–лежали с трех сторон вокруг машины с безразличным видом. При виде Нади они встали, демонстрируя бдительность и выказывая уважение к ней.

Николай вспомнил, что в машине пакеты с различной снедью, которую он накупил, и удивился спокойствию псов. С их чутьем, казалось, что запахи должны вызывать беспокойство. Но псы были дружелюбны и спокойны.

Вдруг появилось какое-то чувство облегчения, что рядом Надежда, которая наверняка со всеми проблемами разберется.

– Надежда, тут продукты... Я про них забыл, – он открыл дверь машины и развел руками.

– Ничего. Разберемся, – Надежда стала вынимать пакеты.

Собаки сели полукругом и наблюдали за «разгрузкой». Николай отнес часть пакетов и вернулся.

– Может сторожам, что -нибудь... за работу? – он кивнул на собак. Собаки, похоже, поняли его и завиляли хвостами.

– Ох, уж эти сторожа... я им потом снесу. Это не работа их, а долг и обязанность. А за исполнение долга плату не берут. Так ли? Они честные... Награда... Это ещё – куда ни шло... – сказала Надежда, обращаясь к ним.

– Эта сумка от «Любы из города» она просила передать. Я не знаю, что в ней.

– Значит знает уже... Эх, Любушка–голубушка... – содовая голова. Ладно. Значит приедет. Ничто не удержит её... Уезжала – ревела, приедет – изревется...

...В сумках оказался приличный коньяк, сыр. Они, молча, выпили с Надеждой.

– Хоронить-то когда? – Николай посмотрел на Надежду.

– Завтра или утром или к вечеру. Братья твои просили дождаться, обещались приехать.

– Какие братья? – Николай был удивлен.

Он точно знал, что у него не было, и нет братьев.

– Так с Севера. Парни двоюродного брата дяди Миши, они здесь каждый год бывают.