Ветер с Нила шуршал моим плащом. Я нервничала. Мне хотелось по-быстрому принести подношения Бает, богу странствий, и попросить о благополучном путешествии. Но я шла за военачальником, а он шагал молча, не говоря ни слова. Мы поднялись на судно, где находились больные; в воздухе стояло чудовищное зловоние, которым сопровождается эта болезнь. Я прикрыла лицо плащом.

— Целитель — и брезгливый? — поинтересовался военачальник.

Назло ему я откинула плащ.

Хоремхеб провел меня в собственную каюту.

— Что тебе требуется?

— Горячая вода и чаши. Нужно замочить базилик и мяту и приготовить горячее питье.

Хоремхеб ушел собирать все, что требуется, а я оглядела его покои. Каюта была меньше той, которую делили фараон и Нефертити, и на стенах ничего не висело, хотя мы провели в плавании уже почти двадцать дней. Соломенный тюфяк был аккуратно свернут, а вокруг доски для игры в сенет стояли четыре стула. Я посмотрела на доску. Последнюю партию выиграл тот, кто играл черными. Интересно, кто это был? Хоремхеб? Или он не стал бы оставлять все как есть?

— Вода греется, — сообщил вернувшийся военачальник.

Присесть он мне не предложил. Я осталась стоять.

— Ты играешь в сенет, — заметила я.

Хоремхеб кивнул.

— Ты играл черными.

Он посмотрел на меня с интересом:

— Говорят, ты умна.

Военачальник не сказал, верит ли он этим разговорам, но зато указал на стул. Он и сам уселся, скрестив руки на груди, и мы стали ждать, пока вода закипит.

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— Когда мне было четырнадцать, я сражался за Старшего против нубийцев. Это было восемь лет назад, — задумчиво произнес Хоремхеб.

Значит, сейчас ему двадцать два. Как и Нахтмину.

— Четырнадцать — это важное время, — добавил он. — В этом возрасте определяются судьбы.

Хоремхеб посмотрел на меня, и под его взглядом мне стало неуютно.

— В Мемфисе ты будешь ближайшей советницей сестры.

— Я ничего ей не советую, — поспешно возразила я. — Она сама себе советник.

Хоремхеб приподнял брови, и я вдруг пожалела, что вообще стала с ним разговаривать. Затем в каюту вошел солдат с горшком кипящей воды. За ним — второй, с дюжиной чаш.

Я удивилась:

— Сколько человек больны?

— Двадцать четыре. А завтра их будет еще больше.

— Двадцать четыре?!

И Аменхотеп допустил, чтобы это произошло? Да это же половина корабля! Я принялась трудиться, быстро обрывая листки с мяты и распределяя их по чашам. Военачальник оценивающе наблюдал за моей работой, но, когда я закончила, он ничего мне не сказал. Он забрал чаши с горячим питьем и проводил меня обратно. Я уж думала, что на том мы и расстанемся, но, когда мы добрались до царской баржи, Хоремхеб вдруг низко поклонился:

— Благодарю тебя, госпожа Мутноджмет.

С этими словами он развернулся и исчез в ночи.

Корабли нашей флотилии швартовались у берега так кучно, что матрос, стоящий на носу одной баржи, мог разговаривать со своим товарищем на корме другой. Так рассказы о том, что я сделала для людей Хоремхеба, разошлись по кораблям, и теперь всякий раз, когда баржи причаливали на ночную стоянку, меня одолевали просьбами женщины, ищущие возможности смягчить боли от месячных, избавиться от тошноты или уберечься от нежелательных последствий случайного любовного свидания с матросом.

— Кто бы мог подумать, — сказала Нефертити, торчащая без дела в дверях моей каюты, — что бесконечная болтовня Ранофера о травах на что-то сгодится?

Я покопалась в своем ящичке и вручила Ипу имбирь — от тошноты при укачивании, и листья малины — от болей при месячных. Вот предотвратить нежелательную беременность было потруднее. Ранофер упоминал о сочетании акации и меда, но приготовить эту смесь оказалось непросто. Ипу аккуратно завернула травы в ткань и надписала на пакетиках имена женщин, которым это предназначалось. Ей предстояло передать эти пакетики просительницам.

Нефертити продолжала наблюдать за нами.

— Тебе следует брать за это плату. Травы сами собою не растут.

Ипу подняла голову и кивнула.

— Я тоже это предлагала, госпожа.

Я вздохнула.

— Может, если бы у меня был собственный сад…

— А что будет, когда твои запасы закончатся? — поинтересовалась Нефертити.

Я заглянула в ящичек. Мята почти закончилась, да и листьев малины хватит не больше чем на день.

— Я пополню их в Мемфисе.